Чтение онлайн

— Разрешите выйти?

Не ожидая разрешения, она пошла к двери и призывно махнула рукой Анатолию.

— Тебе семафорит прелестная блондинка! — весело сказал Онегин.

— А ну ее! — сердито бросил Анатолий, не поворачивая головы.

Урок продолжался. Преподаватель негромко объяснял. Постукивал мел. Вдруг дверь с силой распахнулась, хлопнулась о стену. Рындина стояла на пороге. Она истерично прокричала:

— Антона убили! Преподаватель замолк на полуслове.

— Какого Антона? — растерянно спросил он.

— Антона Шелгунова! Вызвали во двор… Дворничиха видела… ударили по голове, а труп утащили!

Обхватив дверной косяк, прислонившись к нему лбом, девушка зарыдала. Все вскочили.

Анатолий не в силах был двинуться с места. Теперь он понял, какой смысл был вложен в слова — «Чума распорядился насчет одного такого ловчилы, как ты… Для тебя — это первый звонок на тот свет». Все стало понятно! И условный свист, и появление двоих, и возвращение их с третьим, которого они вели под руки, и то, почему так быстро исчезли Цыган с Огурцом.

— Вот он! Он виноват! Русаков вызывал Антона! — закричала вдруг Соня, показывая на Анатолия. — Держите Русакова, убийцу!

Но Анатолий и не думал бежать. Он сидел оглушенный и молчал. Рындина захлебывалась от рыданий. Из ее бессвязных слов можно было понять: «Дворничиха видела… А во дворе на земле лужа крови…»

Сразу вскочил со своего места Зубавин, с треском отбросил откидную доску парты и выбежал из класса.

— Ты что-нибудь понимаешь? — строго спросил Онегин.

— Кое-что начинаю понимать… Но я не виноват! —

Анатолий тоже вскочил, чтобы выбежать во двор, посмотреть, но в это время в класс вернулся Зубавин.

— Антона Шелгунова нет, следы крови видны, — объявил он. — Пусть никто не идет туда, нельзя затаптывать следов. Вы, Русаков, вернитесь на свое место.

— Товарищи, займите места, — приказал староста. — До прихода милиции будем продолжать занятия.

Все уселись за парты, но до занятий ли было!

Анатолий никак не мог заставить себя сосредоточиться. Вот оно — «ударим по тебе законом». Хотят «пришить» дело…

Негодяи! Хотят опозорить перед всеми — смотрите, был Русаков бандитом, бандитом и остался. А он даже не видел Шелгунова. Но как доказать? Ловко подстроили: в момент преступления его в классе не было, свое алиби он доказать не сможет. Не выставлять же в качестве свидетелей Цыгана и Огурца. Начнется следствие. Может быть, арестуют. Конечно, он будет говорить только правду: как на тропинке во дворе его остановили два вора, как требовали покориться Чуме и вступить в шайку, как грозили отомстить в случае несогласия. …Как он пил с ними. Бутылка из-под водки осталась там же на траве. Воры так спешили, что забыли ее, забыли и финку. Финку! «Ой-ой-ой!» — мысленно простонал Анатолий. Он незаметно сунул руку во внутренний карман пиджака. Здесь она, будь проклята! Ну и влип! Все погибло… Ношение холодного оружия без должного разрешения!.. Надо отделаться от ножа до прихода милиции, до обыска. Хорошо, что вспомнил. Если обнаружат при нем — засудят за ношение… Нарочно, сволочи, воткнули в колбасу…

— Если не виноват, так чего же молчишь? — спросил Онегин.

— Петр Петрович, ты мне веришь? — в свою очередь, спросил Анатолий, глядя прямо перед собой. — Потом все расскажу. А пока — веришь или нет?

— От тебя пахнет водкой. Ты пил?

— Пил. Но память на месте. Мне мстят воры… Подстроили все, чтобы подозрение на меня пало. Ты мне веришь? Моему комсомольскому слову веришь?

— Ну, верю…

— Онегин, слушай внимательно, — шептал Анатолий. — У меня в кармане оказалась финка, потом все объясню. Не моя… Если ее обнаружат при таких обстоятельствах, то только за ношение финки дадут два года. Значит, я пропал. Прошу, как друга, спасай! Возьми ее, потом выбрось куда хочешь…

Онегин яростно потер ладонью подбородок, лоб и, помолчав, тихо спросил:

— Финка… в крови?

— Да нет же! Вот балда! Я не убивал, я и не видел Шелгунова. А финкой колбасу резали…

Онегин снова помолчал, а потом прошептал:

— Я-то тебе верю, но не могу финку взять. Понимаешь— не могу. Семья… Нельзя рисковать…

— Ну что ж, топи! Отличишься.

— Не дури! Успокойся, если не виноват. Вот что… спрячь в парту. Я — ничего не знаю. Я промолчу, раз ты не виноват. А окажешься виноват — не взыщи. Скажу, что просил финку спрятать и пьяный на урок пришел.

Анатолий мысленно обругал Онегина и мысленно надавал ему тумаков. Но избавиться от финки надо. Он нарочно уронил тетрадь на пол и, нагибаясь, сунул финку в ящик парты. Выпрямившись, облегченно вздохнул. Но радоваться было рано…

Прибывший в школу старший лейтенант милиции вызвал Анатолия Русакова. Класс проводил его настороженным молчанием. Допрашивали в учительской.

Софья Константиновна Рындина, двадцати трех лет, незамужняя, проживающая в Москве, показала следующее.

С Антоном Ивановичем Шелгуновым она познакомилась в прошлом году в этой же школе. Они дружили. Послезавтра собирались идти в ЗАГС. Об Антоне Шелгунове она знает, что он был еще подростком вовлечен в воровскую шайку Чумы, страшного человека. Антона дважды проигрывали в карты, и оба раза Чума спасал его, но заставлял Антона брать целиком на себя преступления. Антон дважды сидел в тюрьме за Чуму. В лагере, уже взрослым, Антон стал активистом. Он был досрочно освобожден, вернулся. Работает на заводе в Москве, учится в вечерней школе. Она знает, что Чума потребовал от Шелгунова, чтобы он бросил работу и школу, вернулся в шайку, иначе — смерть. Антон отказался. Он решил уехать на нефтяные промыслы в Башкирию, да не взяли. Вот тогда-то он и рассказал ей все. Они решили пожениться. Шелгунов все время был неспокоен, держался настороженно и на всякий случай носил финку.

С началом занятий в их классе появился Русаков. Он сразу пытался втереться в доверие к Шелгунову. Но Антон почувствовал неладное. Сегодня, на первом уроке, Русакова не было в классе, а потом на переменке, через мальчишку, он вызвал Шелгунова во двор якобы для важного разговора. Антон, уходя, сказал ей: «Меня вызывает Русаков, я так и знал, что он в шайке». Наружность мальчишки? Рыжеватый, лет пятнадцати… Шелгунов в класс не вернулся. Русаков пришел один и не хотел смотреть на нее. Тогда она написала одну за другой три записки. Русаков ответил, что ничего не знает о Шелгунове. Но он врет!

Когда показания стал давать Русаков, вошел майор, человек с бритым морщинистым лицом.

Услышав, на основании какой статьи Русаков был осужден, майор многозначительно сказал:

— Тэкс… Значит, ты совершил вооруженное ограбление! Был в шайке, там и познакомился с Шелгуновым?

— Да не был я в шайке! Не грабил и никогда не был знаком с Шелгуновым. И судимость с меня снята по пересмотру дела, — запротестовал Анатолий и принялся рассказывать, как все было, то и дело вставляя: «понимаете?»