Чтение онлайн

— Извинитесь немедленно!

— Пошляк! Стиляга! — слышались голоса девушек.

— Идите вы! — Милич грязно выругался и повернулся, чтобы выйти из класса.

Сергей Зубавин схватил его за плечо:

— А ну, гражданин Милич, сейчас же извинитесь, кроме того, придется уплатить за хулиганство штраф.

— Не запугивайте меня, не на того напали! Нечего раздувать чепуху. Чем я хуже других? — Милич оглядел собравшихся и начал перечислять по фамилиям тех, которые вот так, походя, употребляют «технические выражения».

— Сами не святые, нечего парня утюжить, — сказал кто-то.

— Вот он, голос народа, — обрадовался Милич.

— Не народа, а темного человека, — вмешался Анатолий. — Давно пора призвать Милича к порядку.

— Поучает бывший вор. Ин-те-рес-нень-ко! — издевательски выкрикнул Милич.

— Товарищи! — повысил голос Зубавин. — Мы не дети, а люди взрослые, многие отцы семейства. Давайте рассуждать здраво. До каких же пор мы будем терпеть это безобразие?

— Да, мы-то не дети, но некоторые ребята-школьники ругаются почище нас! — выкрикнул Милич.

— Они у вас учатся! От имени всех товарищей я требую, чтобы гражданин Милич извинился и уплатил штраф.

— Три ха-ха! — озлобленно выкрикнул Милич. — Лучше не связывайтесь со мной, пожалеете. Честно предупреждаю!

Двое-трое отошли от группы.

— Кого вы испугались? — спросил Анатолий, обращаясь к ним. — Это ведь трус.

— Мы не испугались, мы покурить.

— Или извинитесь и обещайте уплатить штраф, или мы передадим дело в суд. Решайте скорей. Сейчас начнется урок, — предупредил Зубавин.

В классе слышались разные возгласы: «Правильно!», «Да брось, Зубавин, с кем не бывает!», «Не защищай!», «Гнать его к черту из класса без суда!»

Зубавин стал составлять акт. Он громко называл фамилию свидетеля, и каждый, кого он называл, кивал головой в знак согласия. Милич оробел. Он сообразил, что товарищеского суда теперь не миновать. Суд затребует характеристику, запросят домоуправление…

— Застопорите, подполковник! — сказал сквозь зубы Милич. — Я могу извиниться, мне фигура позволяет. Мадам, — обратился он к Людмиле, — миль пардон, эскюз ми, простите-извините. На каком еще языке прикажете извиняться?

Раздались смешки.

Милич швырнул сторублевку, она упала на пол, схватил акт л потянул его к себе.

Зубавин встал:

— Во-первых, Милич, не хамите и поднимите деньги с пола. Вы сами снесете их в административную комиссию исполкома и предъявите нам расписку об уплате штрафа. Во-вторых, извинитесь и обещайте не употреблять похабных слов.

— А я вообще могу бросить школу.

— Упрашивать не будем, — отрезал Зубавин. — А если будете продолжать упорствовать, передадим этот акт, как заявление всего класса, в суд. Подписывайтесь, товарищи!

— Нет такого закона, чтобы за «выражения» судили, — вдруг окрысился Милич, — обожгетесь!

— Ничего… Нет, так будет… А привлечем мы вас за хулиганство, за оскорбление граждан и нарушение общественного порядка. Такая статья есть.

— Мало этого! — раздались голоса. — Надо общественный суд устроить над ругателями. В газете пропечатать, с карикатурой. Сообщить на работу. После второго замечания гнать из школы! — Советы так и сыпались.

Анатолий воспользовался тем, что все занялись Миличем, и отвел Шелгунова в сторону.

— Продолжим разговор. Только покороче и поскорее.

— Я знаю хату, где бывает Чума. Там его можно накрыть, — сказал Шелгунов, уставясь в пол.

— Именно для этого сообщения тебя и отпустил Чума?

— Зачем ты так?.. Он отпустил, чтобы я пригласил тебя будто бы к себе, а на самом деле заманил на воровскую «хазу». Я должен сказать тебе, что можно поймать Чуму, а это дело секретное и обговорить его можно только вдвоем.

— Вот гадюка! Хитро! Так ведь то же самое ты и предлагаешь мне сейчас.

— Сейчас я предлагаю без подвоха. Честно! И мне и тебе он поперек горла, жить не дает. Я знаю, ты бригадмилец, тебе в милиции поверят. Только дело надо делать быстро. Чума увертлив. Ну как? Рискнем?

— Согласен… А как вы условились?

— Скажи ему день и час, когда ты придешь на ту квартиру.

— А если припрет не он, а его бандиты?

— Черт! Может и так быть. Я знаю хату, где он часто ночует. Вот бы там накрыть!

— Это где же?

— В Сокольниках. Улицу знаю, а номер дома не помню. Я только покажу дом, а сам в дело вязаться не стану. Поймаете Чуму — меня в дело не путайте. Только так! Сейчас Чума в отлете, а заявится — скажу тебе.

В классе стих шум голосов. Милич извинялся, не глядя на Людмилу. Соня быстро шла к Антону, не сводя сердитых глаз с Анатолия.

Когда после занятий все расходились, Милич не утерпел и сквозь зубы сказал Анатолию:

— Я тебе, Мамона, все припомню!

— Передай своим дружкам, чтобы не попадались мне на глаза! — рассердился Анатолий. — Распустились! Да и ты, «студент прохладной жизни», подтянись.

На улице Анатолий догнал Шелгунова с Соней.

— Так как же здоровьице нашего с тобой благодетеля? — спросил Анатолий. — Речь идет о нашем общем друге, чума бы его забрала! — пояснил он Соне.

— Хорошо бы его на курорт отправить, давно пора… Забежим. — Антон кивнул на «забегаловку».

— Зачем вы нервируете Антона? — напустилась Соня. — Его, когда нервничает, всегда тянет к водке. Пошли! — Соня властно повернула и повела Шелгунова через дорогу.

Шелгунов жалко улыбнулся, пожал плечами и покорно дал себя увести.

Анатолий поспешно шел по улице. Единственным его желанием было поскорее найти телефон-автомат. Нельзя терять ни минуты. Сообщение Шелгунова очень серьезно.

Конечно, оба они не справятся с Чумой и его компанией. Поскорее бы найти Корсакова.