Чтение онлайн

Дворняжка! Иногда в это слово вкладывают какое-то презрение. А чем она виновата, что не так красива, что чутье чуть послабее. Однако в сообразительности и трудолюбии ей не откажешь. Найденные на фронтовых дорогах, на пепелищах, дворняжки стали нашими верными помощниками на минных полях.

Для минеров и их четвероногих помощников война продолжалась и после капитуляции гитлеровской Германии.

Необходимо было обследовать всю территорию, оставленную врагом.

Из мирного времени вспоминается два случая. Произошли они, когда курсанты центральной, теперь уже ордена Красной Звезды, школы военного собаководства вели обследования в Калининской и Смоленской областях.

Курсант Якунин с Диком обследовали местность. Было это ранней весной, снег еще не везде сошел. На пути встретили водоем. Пруд не пруд, а что-то похожее. Идут по краю — вдруг Дик садится, смотрит на воду. Это значит: «Чувствую запах, он идет оттуда». Прорыли мы канаву, спустили воду и обнаружили… полусгнившие ящики со снарядами.

Приехала комиссия, стала выяснять. Дело в том, что раньше этот участок обследовали солдаты с миноискателями. Не обнаружить склад снарядов — преступление. Спрашивают меня — виноват ли солдат, проверявший участок. Отвечаю — нет. Когда он шел по берегу, миноискатель не подал сигнала, снаряды-то были глубоко под водой. А Дик все-таки уловил запах. Собачий нос, как видите, одержал еще одну победу.

И второй случай.

Низко опустив голову и глубоко втягивая воздух, шла по лесу Сота — эрдельтерьер. Вдруг она села. Значит, учуяла запах тола или металла. Курсант Шеремет проверил щупом верхний слой земли — ничего нет. А Сота ведет себя как-то странно. Смотрит в небо. Чего она там ищет! Шеремет вытер пот со лба, и снова стал прощупывать землю. Сделал более трехсот уколов — хоть убей, нету никакой мины. Поднимает Соту, чтобы идти дальше. А она не хочет вставать. Шеремет вызвал меня. Так, мол, и так, весь окружающий участок проверил щупом, мины нет. А собака уходить не хочет. Сидит и смотрит в небо. И в самом деле Сота задрала морду. Повел я взглядом вверх по березке и говорю: «Эх, Шеремет, Шеремет… Вас обучали обследовать местность, а вы?» «Я обследовал, — отвечает он. — Вон сколько уколов сделал». «Так это же не поле, — говорю. — Смотрите!» — Показал на березку. Ахнул Шеремет: «Боже, ты мой, как же она туда попала?!»

Удивиться было чему. На высоте трех метров, на ветвях тихо-мирно лежала мина. Видно, когда ее сбросили, при ударе ветки спружинили, и мина не разорвалась. Дерево росло, поднимало ее. И вот через несколько лет она оказалась на высоте трех метров. Качалось на ветру дерево, качалась на ветвях и мина. Упади она с такой высоты — и конец березке, разнесла бы на мелкие щепки.

Сконфуженный Шеремет нагнулся, ласково погладил собаку: «Извини, Сота. Это не ты, а я, дуралей, ошибся».

Он не кидался навстречу пуле — зачем? Напротив, старался пробежать там, где реже свистят осколки. И где пули не поднимают фонтанчики. Знал Урбаз — добром это не кончится. Однако и осторожничать слишком не в его было натуре. В иные моменты он был смел до безрассудства. Впрочем, кто же не рискует на войне!

Все жарче разгорался бой. Взрывы мин, снарядов, бомб поднимают в воздух фонтаны земли, кругом звенькают пули, рассекают воздух осколки. Урбаз сидит пока в траншее, ему строго-настрого запрещено выглядывать из окопа. Тем не менее он пытается встать на задние лапы и посмотреть, как там развиваются события. Однако вожатый — рядовой Алексей Кют — строго приказывает: «Сидеть!»

Уже который час рота капитана Сергеева, попавшая в окружение, отбивает атаки. Патроны на исходе, гранаты тоже. Телефонная связь прервана. Все реже стреляет Алексей Кют — бережет патроны. Вот-вот его должны вызвать к командиру роты. Но проходит пять, десять минут — вызова нет. Ротный, пригибаясь, сам идет по траншее.

— Вот донесение. Отправь с Урбазом в штаб полка. Быстро!

— Есть!

Алексей вкладывает донесение в портдепешник, пристегнутый к ошейнику. Солнце уже скрылось. Подождать хотя бы час, в сумерках послать собаку. Наверняка бы пробралась. А сейчас? Бабушка надвое сказала. Местность простреливается.

Но вот все готово, собака уже знает — сейчас последует команда и она, стремительно выскочив из окопа, побежит, петляя, на восток. Так и получилось. Хозяин хлопает ее по мохнатой спине и тут же, сказав «Пост!», приподнимает, помогая выбраться наверх.

Голос боя над траншеей куда грознее и отчетливее, нежели в уютном окопе. Впрочем, Урбазу некогда рассуждать об этом, он со всех ног бросается к лощине. Хотя и не глубока она, да и коротка, откровенно говоря, но все-таки бежать там безопаснее. Он благополучно миновал лощинку, и, вступив вновь на ровное поле, пополз.

Просвистели чуть выше пули. Ах, как трудно ползти — у человека это лучше получается. Может ползти и на локтях, и по-пластунски. Тем не менее собака ползет вперед, пока не оказывается в другой лощине. Ну, теперь самое опасное позади. Это Урбаз знал по прежним вылазкам. Он вскочил на ноги и побежал. Лощинка привела его в овраг. И вдруг донеслась чужая речь. Урбаз остановился, лег. Долго ждать он не мог. На пути чужие, значит, надо сделать крюк. Он побежал по склону вверх, однако и здесь увидел врагов. Что делать? Урбаз стал спускаться. Не доходя метров пять до дна оврага, увидел мелкий кустарник и решил бежать этим путем — хотя и ненадежная маскировка, а все-таки лучше, чем ничего. Кустарник тянулся вдоль всего оврага. Урбаз побежал, лучше сказать, осторожно пошел, стараясь не делать шума. Приходилось то и дело петлять, обходить опасность стороной. Уж очень много было в овраге людей с чужим запахом и незнакомой гортанной речью.

Незаметно спустились сумерки. Там, наверху, еще светло, а здесь, среди крутых склонов, ночь уже махнула темным крылом.

А овраг все шире, шире. Но что это? Впереди костры. И там, наверху, тоже… Шерсть поднялась на загривке. Урбаз, тихо ворча, лег, подождал минуту, другую, будто раздумывая, что делать в такой ситуации. Возвращаться строго-настрого запрещено. Надо идти на пост, то есть в штаб полка. Во что бы то ни стало.

Урбаз вскочил и со всех ног бросился по прямой. Гитлеровцы приняли его за волка, шарахнулись во все стороны, открыли беспорядочную пальбу. Раздались крики и стоны раненых. А виновник всей этой кутерьмы, благополучно проскочив огневую черту, уже оставил овраг далеко позади и через час был в штабе. Совсем немного дали передохнуть собаке — всего тридцать минут. Полковник связался по телефону со штабом дивизии, переговорил, что-то уточнил со своими офицерами, и вот уже Урбаз возвращается в свою роту. Ночью он без особых приключений добирается до места. Рядовой Алексей Кют, вынув из карманчика записку полковника и передав ее командиру роты, ласково треплет собаку.

А в полночь залп «катюши» разметал фашистов, донеслось громкое «ура!». Поднялись в атаку оставшиеся в живых солдаты, сержанты и офицеры окруженной роты. Дрогнули враги, побежали. И первым их настиг Урбаз. Выбрав самого толстого, тяжело пыхтевшего гитлеровца, с рычанием вскочил на широкую спину и вцепился в шею. Гитлеровец упал, автомат покатился в сторону. А Урбаз, не теряя времени, погнался за усатым капралом, сумел увернуться от пистолетного выстрела и, грозно рыча, кинулся на него.

…Один лишь бой, одно доставленное в штаб донесение. А всего Урбаз доставил за время войны 730 боевых донесений. И кроме того, стал невольным участником рукопашной схватки. Все, как один, бросились на прорыв. И Урбаз выпрыгнул из окопа и помчался вперед, победно подняв хвост.

Звали его Нордом. По кличке видно — чистокровный. Дворняжку Нордом не назовешь. Правда, экстерьером эрдельтерьер не блистал. Да и роста был ниже среднего. Зато вынослив. Мог пробежать десять верст и хоть бы что. Трусцой мог пробежать и двадцать. Капает с языка слюна, ходят бока, а он знай себе бежит и не останавливается. Ну, за двадцать верст Норда на фронте, положим, не посылали. Однако на тренировках такое расстояние покрывал без особых усилий.

На передовой он был неутомим. Старший сержант Улубек Бурлкбаев только-только успеет подать команду, как Норд быстрой тенью уже мчится по полю боя. Оторвался, скажем, батальон от полка, вырвался вперед. А враги грозно нависли на фланге, приходится вести тяжелый встречный бой. Нужна помощь. И Норд спешит в штаб полка и никогда не подводит.