Чтение онлайн

50

Солнце уже давно висело высоко над крышами домов, щедро поливая лучами выгоревшую солому. Абай, высунувшись из-за дверного проема, огляделся. Никого!

– Полз что-ли кто..., - пробубнил он про себя, внимательнее вглядываясь в заросший высокой травой огород.
– Показалось.

Убрав лицо от в тень, якут устроился по-удобнее и продолжил наблюдать за окрестностями.

В доме в это время было прохладно. Легкий ветерок гулял по комнатам, приятно охлаждая вспотевшее тело и даря желанную свежесть.

– Эй, наука, - окликнул копошившегося в углу врача старшина.
– Тебя то зачем взяли? Или и это военная тайна?!

Капитан молчал, словно давая свое разрешение на ответ. Его в этот момент вообще больше занимала карта. Смирнов, разложив большой, слежавшийся по сгибам, лист на досках, что-то чиркал синим карандашом.

– Понимаете, Илья Петрович, - одевая круглые с толстыми стеклами очки и приобретая от этого чрезвычайно строгий вид, проговорил Карл Генрихович.
– У нас есть некие, и как я не раз высказывал мало обоснованные подозрения, что где-то в этих окрестностях применяли секретное оружие, - он вновь бросил настороженный взгляд на руководителя разведгруппы.
– Возможно, это было даже химическое оружие... Химическое оружие!

Его длинный, испачканный в земле палец, ткнулся куда-то вверх, демонстрирую этим, по-видимому, особое значение высказанным словам. В кулаке второй руки, который он не разжимал, что-то изредка бренчало.

– Когда мне про это сообщили, я вообще-то возмутился, - поймав в этот момент ироничный взгляд Смирнова, врач смутился.
– Да! Я высказал свое сомнение... Мне казалось... Мне кажется, что в военное время нецелесообразно тратить ресурсы на такого рода мероприятия! Откуда здесь химическое оружие?! Фашисты никогда на это не пойдут!

К последним фразам его голос окреп, приобрел нотки некого самодовольства. Видимо, эти мысли он уже не раз озвучивал и, сейчас, вновь нашел благодарного слушателя.

– Гитлер — это подлый и сильный враг, человеконенавистник если хотите, но отнюдь не сумасшедший!
– Карл Генрихович окончательно «сел на своего любимого конька».
– Мой друг (старшина от такого обращения чуть не поперхнулся, но вовремя совладал с собой), я вас уверяю, они совершенно здравомыслящие люди и никогда не пойдут на применение химического оружия... Я наверное не открою никакой тайны, - его взгляд снова упал на капитана.
– Наша страна накопила столько такого рода боеприпасов, что даже страшно представить... Это тысячи и тысячи литров отравляющих веществ... Я уверен, что у других стран аналогичные запасы также отнюдь не крошечные. В таких условиях, даже попытаться применить что-либо подобное будет настоящим самоубийством!

Все это старшина послушал совершенно молча, даже кивая в некоторых местах, словно соглашаясь со всем, о чем ему говорили. Илья Петрович успел отучиться лишь пять классов, пока не в его дом не пришли немцы... «Они и тогда входили в русские села по-хозяйски, - почему-то вспомнилось ему в этот момент.
– Поблескивая солнечными отблесками на остроконечных касках, запыленные мундиры вламывались в дома и лающими голосами требовали то одного, то второго... Хрен с ними! Отучусь еще!
– его глаза на какое-то мгновение затуманились и он незаметно опустил козырек фуражки на глаза.
– Надо будет и выше пойду — университет закончу!». Весь этот пиетет перед тем, кто закончил школу или бери выше — университет, заставлял его и в этот раз внимательно слушать. Однако Голованко не стал бы тем основательным и въедливым старшиной если бы всегда принимал на веру все то, о чем ему рассказывают.

– Знаешь, медицина, вот все ты правильно говоришь, да как-то по-научному, - хитро прищурив глаза, начал разговор Голованко.
– Слушаешь тебя и кажется, вот он фашист стоит перед тобой... Нет! Фашист другой, не такой как мы! Он самый, что ни на есть ирод! Блазень настоящий!
– он с легонько стукнул себя по затылку.
– Вот здесь у него не хватает чего-то! Понимаешь, ты медицина? Сумасшедший он! И ему твои россказни вот..., - старшина смачно сплюнул в сторону от себя.
– Плюнуть и растереть!

К ним незаметно подсел капитан, продолжавший изучать карту. Казалось, еще минуту назад он сидел у окна, где было много света. И вдруг раз, его склоненная фигура уже буквально в метре от тебя! Старшина не раз ловил на себе его изучающий взгляд.

– Что ему все это?
– продолжал Голованко, подвигая к себе котомку.
– Если фашисту будет нужно, то он не задумываясь жахнет химическим оружием! Не задумываясь!

– А знаете, я полностью согласен с Ильей Петровичем, - вдруг в разговор вмешался капитан, оторвавшись наконец-то от карты.
– Зря вы Карл Генрихович, с таким жаром отметаете возможность использования или испытания в данной местности химического оружия. Смотрите, сейчас крайне благоприятное время — это раз! Лето, мало дождей... Стоят просто идеальные погодные условия для испытания новых образцов отравляющих газов, например. Во-вторых, здесь отличная территория для подготовки и проведения подобных экспериментов! Население угнано в специальные лагеря, много военнопленных. В понимаете, что в распоряжение гитлеровцев попало много здоровых мужчин, на которых вполне могут что-то испытывать...

– Вот-вот, - встрепенулся старшина, от интереса даже чуть наклонившийся.
– Я, товарищ капитан, о том же самом. Фашист, он все может сделать...

Бросив эту фразу, старшина зашуршал в своей котомке. Пару минут он что-то искал там с такой энергией, что волей-неволей привлек и внимание споривших. Оба — капитан и врач с интересом уставились на старшину и его мешок. Наконец, с торжествующим видом он что-то нащупал.

– Вот!
– протянул он врачу какую-то изогнутую железяку.
– Говоришь, все здесь нормально, ничего не обычного. Вот, смотри! Я давеча, у дома этого нашел. А патрон этот в лесу, у своего шалаша. Кумекай теперь, все ли здесь в порядке или нет?!

Наклонившись вперед, Карл Генрихович не удосужился стереть со своего лица самодовольной улыбки - «мол, что там еще может быть такого». На крупной, с окаменевшими мозолями, ладони лежали две железки — длинная, похожая на пластину, и обыкновенный патрон.

– Любопытно-любопытно, - пробормотал врач, сразу же хватая самый любопытный, по его мнению, предмет — золотистый бочонок.
– Что же это у нас такое?

– Это, уважаемый Карл Генрихович, патрон калибра 7,62 мм. к винтовке Мосина. Дайте-ка посмотреть на секунду, - заинтересовавшийся Смирнов, осторожно, кончиками пальцев ухватил тельце патрона и приподнял его к свету.
– Если я не ошибаюсь... выпущен он после 1930 г... Так... Точно!
– Прищурив глаза, он внимательно рассматривал что-то такое, что было знакомо ему одному.
– Фаска у нас не сферическая, а прямая. Кстати, и опорная площадь здесь поболе... Нет, точно после 1930 г. Возьмите!

Приняв патрон, словно величайшую драгоценность в этом мире, врач сразу же вооружился лупой, которая появилась как будто из неоткуда.

– Многочисленные крошечные отверстия, - забормотал он, внимательно всматриваясь в лупу.
– Так-так... Диаметр примерно четверть миллиметра. Четверть! Ничего себе! А это у нас что такое?
– Голова склонилась еще ниже, а очки, казалось сейчас вообще спадут с его носа.
– Что за веревочки? Постойте-ка... Пенька что-ли?! Нет! Растение что-ли? Очень похоже на корень... Просто удивительно похоже. Высох только.

Лохматая шевелюра, непослушной шапкой пристроившаяся на голове, поднялась. Увеличенные очками глаза уставились на старшину, с невозмутимым видом сидевшего напротив.

– Очень любопытный патрон, Илья Петрович, - он стал осторожно протирать круглые стеклышки очков.
– Я скажу даже больше, крайне странный патрон.

Смирнов насторожился. «В этом чертовом задании слишком много странностей, - мелькнуло в его голове.
– Что ни шаг — то непонятное явление, что ни взгляд — странный предмет! Ох, не к добру это все».