Чтение онлайн

– И правильно, - кивнул я. 

Отлично понимал родительские чувства, ведь в другом корпусе находился мой собственный сын. И пусть ему уже было далеко за двадцать, но это не мешало мне переживать и ждать того момента, когда я смогу к нему попасть. Одно чувство грело, что живой, хоть и надышавшийся дымом. Пожарные будни они такие…

Неожиданно меня привлек громкий детский плач в одной из палат. Я заглянул и увидел в кроватке с высокими бортиками ревущего пацана трёх лет. Какая-то мамочка пыталась его утешить и подала игрушку, но тот её не жалея выкинул. Одна ручка была у него перебинтована и малыш то и дело пытался стянуть бинт.

– Что происходит?
– воскликнул главврач и обратился к заведующему отделения.
– Кто-нибудь может его успокоить? Родителям позвонили?

– Тут такое дело, Леонид Николаевич, - заговорил лечащий врач.
– Медсестры ребенку оказали всю необходимую помощь, но к сожалению персонала не хватает. А родители... Мы узнали, что они погибли в Рубине, пытаемся найти родственников. Полицию подключили.

Я смотрел на малыша и понимал, какую трагедию ему пришлось пережить и что он остался сиротой. Совсем как я, бывший детдомовец. В моем сердце дети всегда занимали особое положение, уж не знаю почему. Я подошёл к кроватке и обратился к драчуну:

– Привет, боец! Тебя как зовут?

Мальчик резко замолчал и уставился на мою форму. Наверняка привлекли внимание погоны и золотистые пуговички кителя.

– Ва-ня...
– заикаясь произнёс малец. Видно, что сам устал от своих слёз. Я поднял его на руки и он доверчиво прильнул ко мне, удивив этим не только окружающих, но и меня. Маленькие ручки обхватили шею и малыш шумно выдохнул:

– К маме хочу! Где она?

Все отводили взгляд: никому не хотелось лгать и отвечать на этот душераздирающий вопрос.

– Всё будет хорошо, Ванечка! Мама не может сейчас прийти к тебе. Смотри сколько здесь детей, представь, что ты в детском саду. Поиграй с кем-нибудь, найди себе друга.

Мальчик внимательно слушал и уже с интересом поглядывал на других деток. 

– Вот так, нормальный мужик, хоть и маленький. Не надо с ним сюсюкаться.
– тихо подсказал я мамочке, качающей своего малыша. Вид у нее тоже измотанный, но на таких вот женщинах, помогающих не только своим детям, всё и держится.

Я вытер пальцем мокрые от слёз щёчки мальчика и встретился с пронзительно голубым взглядом. Осознанным и глубоким. Надо же, а цвет глаз один в один как у меня и Никиты. Что-то теплое заворочалось у меня в груди и я улыбнулся:

– Если будешь себя хорошо вести я подарю тебе пожарную машину, хочешь?

Глаза мальчика ещё больше загорелись и он закивал:

– Хочу... Вот такую... 

Раскинул он руки в стороны, показывая мне желанный размер игрушки.

– Замётано! Я к тебе ещё зайду попозже.

Я посадил пацана обратно на кроватку и под растерянными взглядами окружающих пошёл на выход.

– Что это было, Глеб Юрьевич?
– спросил тихо Игорь.
– Как он на вас смотрел! Умеете вы с детьми ладить.

– Что есть то есть. Машинку купи.

– Ага, уже записал. Теперь куда?

– В реанимацию. Леонид Николаевич, показывайте дорогу.

Следующие несколько часов прошли напряжённо. Спину ломило от усталости, всё-таки возраст даёт о себе знать. Но я не мог позволить себе расслабиться, не для того меня сюда отправили. Плевать на бессонную ночь, перелёт и работу - всё это мелочи по сравнению с произошедшей трагедией. Получил первые сводки и уже успел отчитаться своему руководству, а те - президенту. Придётся остаться в этом городе ещё на некоторое время, чтобы проследить за расследованием. Виновные должны быть найдены и осуждены на глазах у общественности. Даже если трагедия случилась по халатности, что чаще всего и бывает.

Наконец, мне удалось пробраться в палату к собственному сыну.

– Привет, боец!
– сказал ему и сам себе усмехнулся: также я обратился и к Ване. Забавно, оба для меня были детьми, хоть разница между ними больше двадцати лет и мальчик мог бы быть моим внуком. К сожалению, подарить мне собственных внуков Никита с Полиной не могли.

– Привет, генерал.

Никита улыбнулся синими губами и попытался приподняться с кровати, но закашлял. 

– М-да, ну и видок у тебя. Хорошо, смотрю, надышался, - заметил я, присаживаясь на кровать и пытаясь скрыть за усмешкой своё беспокойство. Вспомнился поход в морг и сердце защемило: главное, что живой. И даже не покалеченный. Всё остальное мелочи.

– Нормально всё, бать. 

– Полине позвони, она беспокоится.

– Конечно. Я это... Хочу тебя попросить... Пацана одного маленького вытащил, светленький такой, голубоглазый. Он где-то здесь в больнице должен быть.

– Беспокоишься? Я, кажется, знаю, о ком ты говоришь. Его зовут Ваня.

– Да? И как он?

Я рассказал про нашу встречу, а самого не покидало чувство, что это неспроста. Почему и я и Никита ощутили какую-то обеспокоенность за жизнь и здоровье чужого мальчика, желание защитить его и утешить? Конечно, все дети этого заслуживают, но здесь было что-то другое. И об этом стоило подумать на досуге.

– Мы вместе к ему пойдём и подарим машинку, - пообещал я сыну.
– Отдыхай.

– Ты в гостиницу?

– Позже. Мне ещё с мэром пообщаться, журналистами…

– Держись, отец, - рассмеялся Никита, зная мою нелюбовь к представителям этой профессии, и опять закашлял.

– Да и ты тоже поправляйся.

Вышел из палаты с облегчением, но не тут-то было. Дорогу мне перегородила девушка с микрофоном наперевес и в глаза пыхнул свет от камеры. Только не это!

– Генерал Стужев? Можно задать вам несколько вопросов?

– Нет!
– отрезал категорично и ткнул пальцем в камеру.
– Не надо меня снимать. Через час будет конференция и там мы ответим на все вопросы. Как вы вообще сюда пробрались? 

Девушка замялась, услышав мой рык и кивнула оператору, чтобы тот выключил камеру. Отлично, не глупая. Я привычным цепким взглядом отметил бледный уставший вид девушки и красные зареванные глаза.

– У меня сестра там...
– кивнула она в сторону одной из палат.
– А тут задание из редакции. Простите, хотела узнать что-то новое.

– Сочувствую. 

– Спасибо, с ней всё будет хорошо, как сказал врач. Я хотела поблагодарить человека, который её спас и услышала, что это ваш сын. Простите ещё раз, подумала что это важно узнать зрителям.

– Нет, это неважно. Здесь нет чьих-то сыновей, здесь есть люди выполняющие свой долг и работу. Всё. Вы можете высказать Никите благодарность лично, но не стоит из этого делать сенсацию. 

– Хорошо.

Девушка устало улыбнулась и я впервые почувствовал к журналисту что-то кроме раздражения. Сочувствие. Похоже она такая же заложница должностных обязанностей как и я.