Чтение онлайн

Такой момент настал; она поразит собравшихся одним из великолепных платьев, которые носила в Лондоне. Может быть, позднее сегодня ей представится возможность поговорить с лордом Бриконом, сказать ему правду. Уверенность в том, что она прекрасно выглядит, придаст ей мужества и решительности для этого разговора.

— Подай мне белое платье, в котором я была на балу у герцога Девонширского, — велела Каролина.

Мария в изумлении повернулась к ней.

— Но, миледи, чересчур оно роскошное! Да всякий, кто вас в нем увидит, тут же догадается, что вы не та, за кого себя выдаете.

— Ну и пусть, — заявила Каролина. — Этот фарс все равно уже подходит к концу.

— Слава Богу! — воскликнула Мария. — Уж до чего тошно мне, до чего я устала! Не было ни секундочки, чтоб я не дрожала от страха — не случилось ли чего ужасного с вашей милостью, и не думала, осмелюсь ли я в Мандрейке сознаться, что мы здесь делали, и как ваша милость играла роль, ну совсем негожую.

— Может быть, ты и права, Мария, — ответила Каролина. — Что ж, я надену свое лучшее платье. По крайней мере, это заставит миссис Миллер поднять брови.

— Это точно! — согласилась Мария. — Да только подождите, миледи, пока не увидите сегодня ее платье. Оно не то, что в порядочном доме, но и для Воксхолла 19 чересчур смелым будет.

— Что ж, мое, во всяком случае, не выходит за рамки приличий, — улыбнулась Каролина. Но когда она смотрелась в зеркало, то засомневалась в верности этих слов.

Платье было из чистейшего белого шелка, обшитого тюлем и ряд за рядом украшенного крошечными оборочками из кружева с фестонами. Открытый лиф, расшитый цветами из мелкого, молочного отлива жемчуга, подчеркивал красоту шеи и плеч Каролины. Пышные рукава были из прозрачного и нежного кружева. К платью полагалось носить жемчужные украшения в прическе и по жемчужному браслету на каждом запястье.

— Ох, миледи, красота-то какая! — воскликнула Мария. — Да только все одно — этого платья я всегда боялась.

— Боялась? — удивилась Каролина. Мария кивнула головой.

— Я, миледи, верю в приметы и слышала, что жемчуг — к слезам.

— Вот еще глупости! — резко бросила Каролина. — А я тебе говорю, что это платье счастливое. Я его надевала только один раз — и в тот вечер была королевой бала; поклонников у меня было столько, сколько жемчужин на этом платье.

— Что ж, надеюсь, оно принесет вам удачу, миледи, — ответила Мария.

Каролина не сомневалась в этом, когда с высоко поднятой головой вышла из комнаты и пошла по коридору, ведущему к парадной лестнице.

Она немного опоздала. Гостиная уже была полна народу. Каролина отметила, что гостившие в замке держались маленькими группами; они смотрелись неловко и как-то неуместно среди сквайров и их жен — те, может быть, и выглядели провинциальными, но были дворянского рода и держались с властной уверенностью.

Оглядываясь в поисках знакомых лиц, Каролина увидела в углу рядом с мистером Страттоном Харриет и с удовлетворением отметила, что та выглядит очень хорошенькой в розовом бальном платье и на удивление свободно чувствует себя в обществе мистера Страттона. Каролина направилась к ним.

Заметив, что к ним приближается Каролина, Харриет с неподдельной радостью воскликнула:

— Каролина, ну разве это не замечательно! Я в таком восторге! В последний момент папа устроил ужасный скандал; я боялась, что он запретит мне идти в замок. Он заявил, что у этого платья слишком большое декольте, и позволил мне уйти только после того, как закрыл мне плечи старым шарфиком.

— И где же этот шарфик сейчас? — спросила Каролина с улыбкой.

Харриет покраснела.

— Он наверху вместе с накидкой. Мне очень стыдно за свое поведение, но шарфик такой старый и поношенный! Это очень дерзко с моей стороны, но папа никогда не узнает, что я его сняла, правда?

При одной только мысли об этом лицо ее побледнело. Каролина поспешно принялась ее успокаивать.

— Ну откуда же ему узнать? Не волнуйся. Мы сохраним твою тайну, правда, мистер Страттон?

— Забудьте сегодня о своем отце и его брани, — заявил мистер Страттон, глядя на Харриет почти с видом собственника. — Вместо этого думайте только о тех, кто, как я, твердо намерен сделать все, чтобы вы веселились от души.

— О, сэр, вы слишком добры ко мне, — ответила Харриет, обращая к нему взгляд больших карих глаз, в которых уже появилось выражение почти собачьей преданности.

Каролина начала оглядываться вокруг и на противоположной стороне комнаты заметила человека, лицо которого ей показалось знакомым. На нее смотрел высокий молодой человек, одетый по последней моде; в правой руке он держал монокль. Он начал поднимать руку с моноклем, а Каролина пыталась сообразить, где его видела. Она совершенно отчетливо помнила этот хмурый взгляд темных глаз и опущенные вниз уголки презрительно усмехающегося рта.

Неожиданно она вспомнила. Будто ледяная рука сжала ее сердце, и комната поплыла перед глазами. Словно во сне, она видела, как миссис Миллер отделилась от группы вновь прибывших и, подойдя к молодому человеку с моноклем, что-то шепнула ему на ухо. Он как будто слушал миссис Миллер, но продолжал пристально смотреть на Каролину, и ей показалось, что усмешка его стала еще заметнее.

Каролина резко отвернулась; мгновение спустя она обрела голос.

— Скажите, — обратилась она к мистеру Страттону, — кто этот человек у окна с моноклем в руке?

— Который? — рассеянно спросил мистер Страттон.

— На нем бархатный фрак винного цвета, — пояснила Каролина.

— А, вижу! — обрадованно сказал мистер Страттон. — Неужели не знаете? Это кузен Вейна — Джервас Уорлингем.

Слова его лишь подтвердили то, что Каролина ожидала от него услышать. Теперь она совершенно ясно вспомнила, где видела это лицо раньше — почти сросшиеся брови, тонкий, словно сдавленный нос. Она вновь увидела, как он поднимается на ноги, когда она вошла в «Собаку и утку», услышала, как его голос — удивленный, но даже в удивлении раздраженный и сердитый, — спрашивает: «Что вы здесь делаете, Риверсби?»

Да, несомненно, это был тот самый человек. Теперь-то она понимала, что должна была сообразить: молодой человек из гостиницы мог оказаться кузеном лорда Брикона, которого ей было так любопытно увидеть. Но почему-то — хотя теперь она сама удивлялась собственной недогадливости — ей не пришло это в голову. Нет, она не забыла человека в зеленом сюртуке, но не принимала его во внимание, вспоминая события того вечера, потому что подсчитала: по времени он не успел бы уйти из гостиницы, встретить Розенберга и убить его, прежде, чем она дошла до домика в лесу.