Чтение онлайн

Взглянув на часы, Габриэль сделал огромные глаза, вспомнив, что ему пора убегать - открывать собственное заведение и готовиться к тяжелому дню. В связи с праздником ожидался наплыв туристов. Мне тоже уже пора было выдвигаться в сторону отеля. Чекин, как водится, с полудня, но я договорилась, что смогу закинуть вещи в камеру хранения отеля в восемь утра и отправиться гулять по городу налегке. Конечно, с дороги не помешало бы помыться и отдохнуть, но мы не для того сюда приехали! Пока не началось карнавальное шествие, есть еще время просто погулять по городу и вспомнить старые добрые времена. К тому же, Габриэль предупредил, что к полудню подступы к центру перекроют, дабы обезопасить праздник от оружия и прочих вредоносных штуковин, способных в руках неадеквата помешать людям веселиться на празднике. Пробраться в отель после полудня будет сложнее, так как пропускать на оцепленную территорию будут только через специальные пропускные пункты. Так что мне тоже стоило поспешить. С Габриэлем мы договорились, что он заскочит за мной в половину одиннадцатого, после того, как закроется кухня его ресторанчика. Полтора часа до полуночи вполне достаточно, чтобы вдоволь повеселиться на карнавале. Благо гостиница моя практически примыкала к Отель де Вилль, а карнавальное шествие, как известно, завершается на именно площади перед Парижской мэрией.

***

Париж - всегда Париж. Не важно, идет снег, дождь, светит солнце, или как сегодня. Шумная, разношерстная толпа, говорящая на всех языках мира. Редкие среди этой пестрой братии коренные парижане взирают на нас, туристов и эмигрантов, надменно и слегка свысока. Во взглядах и позах читается то самое "понаехали", монополию на которое традиционно приписывают москвичам. Эйфелева башня снисходительно взирает на это все безобразие, своей чужеродностью намекая, что она тут тоже гостья, заскочившая на пару дней, да так и оставшаяся. Оставим достопримечательности на потом, их я успела насмотреться в первые месяцы учебы. Сегодня, Париж, ты только мой. Уютные улочки, на которые лень свернуть туристам, кафешки "только для своих", милые старички и старушки за столиками, литры кофе и килограммы круассанов. На ум пришла фраза: "увидеть Париж и умереть". Нет уж. Не мой случай. Мне больше подходит "увидеть Париж и ожить".

В гостиницу я приползла уставшая и счастливая, когда часы показывали почти десять. Полчаса на душ и переодеться - и я готова к новым приключениям. Правда, ног уже практически не чувствовала, но когда меня такие мелочи останавливали?

Душ взбодрил. Еще больше взбодрил чемодан, который я наконец-то собралась распаковать в поисках наряда поприличнее. Габриэль, конечно, старпер по моим меркам, но старпер обаятельный, и выглядеть на шутливом свидании с ним хотелось подобающим образом. В общем, стук в дверь застал меня в полотенце и растрепанных чувствах. Поэтому я проорала "Войдите!", даже не задумавшись о последствиях.

– М'ами, я, конечно тоже без ума от тебя, однако, предполагал, что для начала мы сходим на свидание, как приличные люди, - насмешливый голос Габриэля заставил меня вздрогнуть и едва не уронить полотенце.

– Это бомба, - выдавила я из себя, совладав с голосом и полотенцем.

– Не сомневаюсь, однако под полотенцем мне не видно подробностей, - парировал этот ловелас.

– Нет, - замотала я головой, не обращая внимания на то, что брызги от мокрых кончиков волос летят на безупречно сидящее полупальто моего собеседника, оставляя на серой ткани мокрые некрасивые следы.
– ЭТО бомба.

Посторонилась, давая возможность рассмотреть раскрытый чемодан, лежащий на огромной двуспальной кровати, царившей в номере. Вместо моих любимых джинсов и свитерков, а также - что самое возмутительное - нижнего белья, в чемодане лежала бомба. Классическая такая, с таймером. Который тикал, отсчитывая время до полуночи. А к бомбе, видимо, в насмешку, было прикреплено еще с полдюжины дешевых китайских фейерверков. Запах серы шел именно от них. Это определенно был не мой чемодан. Я переводила растерянный взгляд с чемодана на Габриэля, не зная, что еще сказать или сделать.

– Одевайся, - коротко приказал он, разом посерьезнев.
– Я пока позвоню в полицию.

Молча кивнув, подхватила грязную, пропитавшуюся потом за целый день блуждания по городу одежду, и скрылась в ванной.

Когда я вернулась, Габриэль уже распрощался с собеседником и положил трубку. Успела расслышать только последнюю фразу: "Хорошо. Жду. Да, уведу."

– Идем, нам здесь больше делать нечего, - предложил он.

– То есть, как это - нечего?
– я не поняла.
– Мы разве не должны дождаться приезда жандармов?

– Только не здесь. Таймер - это, конечно, хорошо, но вдруг бомба рванет раньше срока из-за того, что ты открыла чемодан как-то не правильно? Подождем в холле. И да, просили панику пока не поднимать, администрацию отеля предупредят, постояльцев соседних номеров тихонько эвакуируют. Сама понимаешь, теракты в Париже в последнее время чересчур зачастили, люди готовы устроить давку и по меньшему поводу.

Снова молча покивала, соглашаясь с каждым сказанным словом.

В холле отеля нас уже ждало двое в штатском. Минимум вопросов, переданный из рук в руки ключ от комнаты, и один из неприметных мужчин уходит наверх с группой таких же, как он, товарищей в гражданской одежде. Уже у самого лифта один из сопровождавших дяденьку ("саперы" - шепнул мне Габриэль) обернулся, смерив меня цепким запоминающим взглядом. Его лицо показалось смутно знакомым, но вспомнить, где я могла его видеть, мне не дали. Оставшийся с нами полицейский попросил сообщить личные данные, пришлось лезть в рюкзачок за паспортом. Когда я снова подняла взгляд, двери лифта уже закрывались. В исчезающей щели мелькнул поцарапанный носок черной лаковой туфли.

Записав паспортые данные, неприметный тип в штатском нас отпустил, практически выпроводил из отеля. Создавалось такое впечатление, что ему очень не хотелось, чтобы мы оставались. Логично. Ведь если саперы напортачат, то рванет так, что разнесет половину здания. Насколько я смогла рассмотреть, бомба выглядела серьезно, несмотря на несерьезные дешевые фейерверки, к ней приделанные. Впрочем, у страха глаза велики. Было немного странно, что я не заметила, чтобы эвакуировали других постояльцев и персонал отеля. Понимаю, что власти не хотят поднимать панику, но полицейские в штатском даже к стойке регистрации не подошли - вот это как-то смущало.

Парижские улицы бурлили. Веселые пьяные туристы в копеечных масках с удовольствием пристраивались к шествию. Выйдя из отеля, мы тут же окунулись в эту атмосферу праздника и беззаботности. Габриэль, не медля ни секунды, потянул меня в сторону уличных торговцев, предлагавших не озаботившимся костюмами прикупить маску с прикрепленными к ней яркими перьями, огромные пластиковые очки в форме звездочек-сердечек, кошачьи ушки, обручи с бантиками в крупный горох, парики из разноцветного "дождика" - огромный выбор карнавальной безвкусицы на любой вкус.

Мне достался обруч-веночек из бумажных цветов и перьев, а Габриэль выбрал себе рожки и клоунский нос.

В какой момент пестрая карнавальная толпа нас разделила, я так и не поняла. Просто не обнаружила своего спутника поблизости. Вместо него тут же нарисовался высокий незнакомец в черном и в маске лорда-ситха. Или дьявола, это как посмотреть. Пожалуй, все-таки ситх.

– Очаровательный цветочек скучает в одиночестве на этом празднике жизни?
– Голос под маской был смутно знаком. Впрочем, при условии такого жуткого акцента, как у клеящегося ко мне ситха, голоса всех французов были "на одно лицо".

Удивительно, как местные умудряются так точно определять, кто француз, а кто - нет. Во мне иностранку распознавали все и всегда, поэтому даже не пытались заговорить на французском, сходу переходя на ломаный английский. И это правильно: мой французский хромал на все ноги, ну не поворачивался у меня под него язык, хоть стреляй.

– Цветочек ищет своего спутника, - отрезала я. Знакомиться со всякими приблудными ситхами в мои планы не входило.

– Цветочек нашла лучшего спутника на сегодняшний вечер, - не обращая внимания на вялые протесты, ситх подхватил меня под локоток и повлек в сторону площади, уютно окружившей себя столиками кафе.