Чтение онлайн

И еще одна сигарета… Он подошел к окну и уперся лбом в стекло.

«Как же так? Почему все так случилось?» – в голове вспыхивали вопросы, Он все еще силился понять, как такая череда горестных неудач могла произойти именно с Ним и за такой небольшой срок. Это было похоже на то, как у башни убрали какое – то количество кирпичей в основе, и она стала быстро оседать, а потом рассыпаться, пока в клубах пыли от нее не осталась лишь груда развалин. Какой – то молниеносный рак судьбы, сожравший все быстро и беспощадно. Он поднес к губам бокал и через силу сделал глоток. Когда – то любимый коньяк не лез в горло, словно упирался и хотел вылиться изо рта, но сегодня нужно было пить, даже давясь. Хоть какая – то анестезия… Или ее иллюзия…

Она очень хотела, чтобы Они жили в своей квартире, но выкупить ту, которую наполовину оплачивала компания, Он не мог. Во – первых, цена на квартиры в этом доме оказалась Ему не по карману, а во – вторых, компания согласно договору готова была предоставить беспроцентную ссуду только после пяти лет работы. Еще два года Она ждать не хотела. Он полгода пытался за более – менее приличную сумму продать их с мамой «хрущевку» в Ленинградской области. Денег в итоге получилось совсем немного. Они вместе выбирали варианты через Интернет и обзванивали риелторов. Что – то приличное для семьи стоило неимоверно дорого и сулило слишком долгую ипотечную кабалу, поэтому было решено выбрать вариант студии, в которой Они могли бы прожить несколько лет. А потом уже, когда Они решат родить ребенка… Но пока Она и думать об этом не хотела. В итоге вырученных за проданную квартиру денег хватило только на первый взнос и три месяца десятилетних ипотечных выплат. Но это был Их Дом! Буквально в первый месяц Их знакомства и произошла история с деньгами взаймы другу, который оказался «другом». Ах, как эти деньги пригодились бы тогда при покупке этой чудо – студии… Конечно, Она «пилила» Его неоднократно за такой дружеский жест, на который ответили таким свинством, но Он успокаивал Ее и убеждал, что от такого никто не застрахован, что в жизни еще и не такое бывает. Как же Он был прав… А потом Она получила диплом и через знакомых смогла устроиться референтом в Смольный в Комитет по внешнеэкономическим связям. Он так гордился Ею и радовался Ее успехам, что не замечал перемен, которые происходили и в Ней, и у Них. Сначала Она стала задерживаться на работе чаще обычного, потом в Ее рассказах стали фигурировать имена и должности успешных и статусных мужчин. А однажды Она вернулась в три часа ночи с сильным запахом алкоголя и, ничего не объясняя, буквально упала на кровать, едва сумев раздеться. Утром Он спросил, почему Она сбрасывала Его звонки и что значит этот ночной приход. Но у Нее не наблюдалось ни малейшего чувства вины, более того – Ему показалось, что Она раздражена. Тем не менее Она нехотя рассказала, что их с шефом отдела пригласили на фуршет в одну крупную корпорацию, где заключались важные для города инвестиционные контракты. И там были такие люди, обсуждались такие суммы… и, как оказывается, можно отдыхать на лучших курортах мира, главное – уметь зарабатывать деньги!

Тогда Он не распознал первого тревожного звонка, а просто попросил Ее предупреждать о таких незапланированных задержках и брать трубку. Она прижалась к Нему и сказала: «Ну прости. Так получилось». Но все чаще заводились разговоры о красивой жизни, которой Они оба достойны, о модном дизайне квартиры, о статусной машине и о поездке на какие – нибудь теплые острова в океане. Он пытался апеллировать к тому, что есть ипотека, Они пока не могут поехать на острова, но зато в ближайший отпуск вполне реально съездить в Турцию, а в квартире Она сама лично творила дизайн, который и устареть – то не успел. На упоминание Турции Она как – то полупрезрительно улыбалась, говоря, что это не место сегодняшнего отдыха успешных людей, а услышав про ипотеку, в Ее глазах загорался недобрый огонек, и Она соглашалась, что действительно – с этой кабалой не видать Им ни машины, ни нормального отдыха еще долго. Как – то вечером, когда Они сидели за столом и ужинали, Она спросила, не надоело ли Ему работать за эти копейки. Аргументы, что зарплата у Него вполне нормальная и что, если особо не шиковать, денег Им хватает, Ее не устроили. Сейчас это Его уже не удивило, но Он постарался перевести все в шутку и с детской улыбкой развел руками. Не сработало. Она сказала, что Им надо серьезно поговорить, а именно… Она через своих знакомых «статусных людей» нашла Ему работу в одной инвестиционной компании с зарплатой почти в два раза больше, чем у Него сейчас. Она говорила четко и безапелляционно, и Он понял, что в этом вопросе взаимопонимания не будет. Он объяснял, что Ему очень нравится Его работа и там Он на своем месте. Он напомнил Ей, что через полтора года Он получит право на ссуду для квартиры и Они смогут воспользоваться ею для покупки машины, контракт это допускает. Он говорил, что у него хорошие перспективы по служебному росту и, следовательно, росту зарплаты. Но Она не слышала Его. Он почувствовал, что появившийся в последнее время между Ними холодок может превратиться в ледяную стену, и сказал, что подумает. Она впервые за вечер улыбнулась ему, как уже не улыбалась… давно.

Он закашлялся, сделал очередной глоток и начал не спеша и с каким – то обреченным спокойствием по одной выдавливать из упаковки таблетки. Все надо сделать наверняка. В коробке пятьдесят штук, с учетом дозировки в два с половиной миллиграмма Ему с лихвой хватит и десяти, еще и в коньячном растворе. Ему почему – то вспомнились средневековые аптекари, но ступы и чаши для толчения среди кухонной утвари не оказалось. Поэтому Он достал скалку, разделочную доску и начал медленно давить и раскатывать каждую таблетку. В литровой бутылке «Курвуазье» оставалось чуть меньше половины, и он налил себе еще. Странно, но после полулитра выпитого коньяка и сигарет, которые лишь усиливают эффект алкоголя, Ему почти не хотелось спать. Он чувствовал себя не пьяным, а скорее выпившим. Расслабление не пришло, привычная уже душевная боль не притуплялась.

«Ну и ладно», – подумал Он.

Как уже было сказано, пока Они были вместе, тема детей в разговорах не поднималась, а если кто – то из знакомых спрашивал Их, когда появится маленький наследник или наследница, то Она с улыбкой пожимала плечами и отвечала, что пока рано. Они были слишком заняты своим сегодняшним счастьем, и вряд ли Их можно за это осуждать. И конечно, Он ушел в ту инвестиционную компанию, очень удивив своих коллег и начальство, которое не хотело Его отпускать. Но, в конце концов, Он объяснил все, как мог, и ушел. Она сначала радовалась, даже была благодарна Ему. Но чувствовалось, что все уже не так, как раньше. Куда – то исчезли походы по театрам и музеям, прекратились их совместные прогулки. Она все больше посещала какие – то элитные тусовки, где присутствовали люди из Смольного, или в крайнем случае ограниченные премьерные показы творений модных режиссеров, которые «не для всех». Они не ссорились, и Он не препятствовал Ей в покупке модных интерьерных вещей, но ближайший отпуск Она однозначно хотела провести именно на островах, куда ездят все «приличные люди, которые чего – то добились». Он старался отказывать себе во всем, чтобы отложить побольше на этот отпуск, так как в последнее время Она стала обновлять гардероб чаще и в дорогих магазинах, мотивируя тем, что «должна соответствовать», учитывая Ее работу. На это уходила почти вся Ее зарплата. Гром грянул, когда в один не самый прекрасный вечер Она вернулась раздраженная и, не говоря ни слова, ушла на кухню, где уселась у подоконника и закурила. За все время, что Они были вместе, Он ни разу не видел Ее с сигаретой, но сейчас стало ясно, что курит Она не первый день и просто не хотела в этом признаться. Видя Его недовольный взгляд, Она поджала губы, но сказала, что ничего не хочет объяснять – у Нее достаточно нервов вытягивает работа. Все – таки Он попытался завязать разговор и выяснилось, что Ей пришлось поскандалить в метро, так как, по Ее словам, «какая – то хабалка» больно отдавила Ей ногу, испачкав новые дорогие туфли, и не извинилась. Как вывод прозвучала фраза: «Когда у нас будет машина, как у нормальных людей?!». Он впервые не проявил понимания, а сухо сказал, что, видимо, не так скоро, и Она сама должна понимать, почему. В этот вечер Они больше не разговаривали. А через неделю Она ушла. Вот так просто, без истерик и долгих объяснений. Он вернулся домой и застал Ее, упаковывающей чемоданы. Он пытался обнять Ее, сказать, что все можно решить, ведь Они же вместе и любят друг друга. Но эта логика не возымела действия. Она заявила, что понимание между Ними ушло, а чувства… видимо, Она Его разлюбила. Да, Он хороший и пытался все для Нее делать, но Она так больше не может, потому что с Ним Она не видит будущего. К кому Она уходит – неважно, но просит понять Ее и не осуждать.

Надломлен, но не сломан, Он продолжал жить. А дальше, через два месяца после Ее ухода, руководство инвестиционной компании, куда Он перешел на работу, объявило о сложных временах, за чем последовало существенное сокращение должностных окладов с подписанием дополнительных соглашений к трудовым договорам. Немногочисленным несогласным дали понять, что их никто не держит. На фоне очередного кризиса нашей на ладан дышащей экономики это оказалось совсем неудивительно. Еще через два месяца компания закрылась – то ли по вине слабого управления, то ли потому, что владельцы сочли нужным не бодаться с действительностью, а спасти свои капиталы и переждать сложные времена. О сотрудниках и их проблемах никто, разумеется, особо не переживал. Для Него это стало вторым ударом, потому что работа как – то отвлекала Его от мыслей о том, что Ее с Ним больше нет, что их Дом уже больше не дом, а так… место жительства. Кроме того, Ему приходилось выплачивать ипотеку, а сбережений осталось немного. Он попытался вернуться в строительную компанию, где так удачно начинал трудовую деятельность, но на Его месте работал другой человек, а других вакансий не предвиделось – сложные времена. Он ежедневно рассылал резюме на сайтах поиска работы, но ничего путного (а практически – совсем ничего) не находилось. Немногочисленные друзья и знакомые помочь с работой не могли, да и с ипотекой приходилось рассчитывать только на себя – у всех свои проблемы. Он, в конце концов, стал искать любую работу, разгружал коробки с продуктами на складах, работал охранником сутки через двое, но все это было нестабильно, платили катастрофически мало, а все деньги уходили на оплату коммунальных, еду по минимуму… и все. О развлечениях и культурной жизни и речи не шло. Впрочем, не хотел Он ничего такого сейчас, даже если бы мог себе это позволить.

Есть такая современная шутка, что настоящее одиночество – это когда тебе на почту не приходит даже реклама. В почту на компьютере Он не заглядывал уже неделю – приглашений на собеседования так и не было, сколько бы Он ни откликался на вакансии по своей специальности. А на телефон Ему действительно уже давно не приходило никаких рекламных СМС. Он вдруг осознал, что в этой жизни абсолютно никому не нужен. Лучший друг предал его, обманув с деньгами. Общие друзья после Их расставания несколько раз давали понять, что у них нет времени, и под разными предлогами отказывались от встреч. С бывшими коллегами Он никогда особо не сближался, а родственников после ухода мамы у Него не осталось. Некому было Ему помочь или поддержать. Некому было удержать Его от фатальных решений. Одиночество – это не просто состояние, это наказание, со временем превращающееся в пытку. Оно подобно болезни, которой подвержены все возрасты и состояния, и нет против нее иммунитета. Ребенок, взрослый, старик, нищий, олигарх – каждый может оказаться в ситуации, когда окруженный толпой людей он почувствует, что вокруг никого… Закричи – и не услышат… Не дай Бог однажды осознать, что ты просто лишний элемент в круговороте жизни, чужой всем и всему. Не дай Бог испытать это никому и никогда. Рисуя ад в своей «Божественной комедии», Данте писал о безбольной скорби как о наказании первого круга. Как точно сказано: безбольная скорбь. Видимо, начинаться ад может все – таки при жизни…

На доске выросла уже приличная горка из толченых таблеток. Увлекшись, Он не заметил, что растолок их уже полтора десятка. Он взял новый бокал, высыпал туда получившийся порошок, но пока не стал заливать его коньяком. Оглянувшись по сторонам, Он подумал о том, что новые владельцы квартиры будут поминать его, чертыхаясь. Кому нравится осознавать, что прежний хозяин в этой самой квартире добровольно расстался с жизнью? Как ни скрывай, все равно найдется кто – то, кто расскажет. А новые владельцы могут появиться скоро. К тому времени Он пропустил уже пять ежемесячных ипотечных выплат, и не оставалось никакой надежды на улучшение его финансового состояния. Зато несколько раз звонили менеджеры из кредитного отдела, и пришло официальное уведомление, что через месяц квартира может отойти банку. У Него не было ни сил, ни реальной возможности бороться. Он понимал, что проиграл по всем направлениям.

Он решил, что выкурит последнюю сигарету и больше уже не будет дымить. Правда, после единственной затяжки ее пришлось затушить. За ночь Он выкурил около пачки и больше просто не мог. Аккуратно наполнив коньяком бокал с феназепамом, Он стал медленно размешивать порошок чайной ложкой. Совсем растворить не получилось – на дне оставалось довольно много осадка.

«Ничего, и так сойдет», – подумал Он.

Когда смертельный коктейль был готов, Он решил, что не будет пить все залпом – мог сработать рвотный рефлекс и смерть выглядела бы уже не такой изящной. Ему же хотелось просто уснуть в кресле и… не проснуться.

Часы показывали без пяти минут пять утра – самый сон в темную ноябрьскую ночь. Он уселся в кресле поудобнее, взял в руку бокал и уже собирался сделать первый глоток, как вдруг услышал тихий, но вполне ясный голос:

– Пожалуйста, не делайте этого!

От неожиданности Он поставил бокал на стол и оглянулся. Мелькнула мысль о галлюцинации, но Он не был так пьян и мог поклясться, что Ему не показалось.

– Не делайте этого, не надо!

На этот раз голос был достаточно громким, стало очевидно, что все происходит в реальности. Он встал, обернулся и увидел в проеме балконной двери неподвижный силуэт человека.

– Кто здесь? Вы как сюда попали?

Он был обескуражен визитом незнакомца, который непонятно как оказался в квартире: дверь закрыта на замок, а значит, через балкон проникнуть внутрь решительно невозможно – 12-й этаж.

– Я не вор и не грабитель, я пришел помочь вам! – голос казался очень мягким и необычным, он звучал как – то успокаивающе, в нем чувствовалось сострадание. – Вы позволите пройти?

Незнакомец, появившийся, скорее всего, все – таки через балкон, вышел на середину комнаты и остановился.