Чтение онлайн

Наполеоновские маршалы представляли собой группу талантливых людей, многие из которых вышли из низов, но поднялись до командования армиями. Император осыпал их почестями и титулами, делая князьями, герцогами, награждая огромными орденами. Два из них — Бернадотт и Мюрат — даже вступили на трон (первый как король Швеции, второй — как король Неаполя. — Пер.). Вместе с тем они были, как и следовало ожидать, гордыми, чувствительными и воинственными людьми, очень предрасположенными к отстаиванию чести на дуэлях. В 1797 г. Бернадотт дважды вызвал на бой Бертье — долгое время служившего начальником штаба при Наполеоне. Во время кампании 1805 г. в Австрии поссорились маршалы Ланн и Сульт, в результате чего Ланн вызвал коллегу на поединок, от чего Сульт отказался. Но Ланн и в самом деле так возмутился по поводу поведения Сульта, что в утро битвы при Аустерлице, когда, как каждый мог бы ожидать, у него имелись заботы и поважнее, повторил вызов Сульту. В период Наполеоновских войн затаенная вражда и ревность к успехам друг друга часто прорывались наружу даже у самых высших офицеров. Так, маршалы Ней и Сульт, участвуя в войне на Пиренейском полуострове, не сошлись во мнениях и едва не устроили между собой поединок. В 1809 г. Ланн и Сульт чуть не перерезали друг другу глотки во время сражения против австрийцев при Асперне-Эсслинге, но до дуэли все-таки дело не дошло [78] . В ходе Русской кампании 1812 г. были чрезвычайно близки к поединку Мюрат и Даву. Однако самым печально знаменитым дуэлянтом и лучшим по мастерству фехтовальщиком среди императорских маршалов по праву считался Пьер Ожеро. Мало кто из оппонентов Ожеро дожил до того дня, чтобы рассказать об этом {641} .

Знания многих людей о дуэлях в Наполеоновскую эпоху — и на самом-то деле о дуэлях вообще — почерпнуты из прекрасного фильма Ридли Скотта «Дуэлянты», поставленного по новелле Джозефа Конрада «Дуэль». Основанная на фактах, книга эта рассказывает нам о серии столкновений между двумя кавалерийскими офицерами из разных полков, д’Юбера и Феро, происходивших в 15-летний период, с 1801 г. до второй реставрации Бурбонов. Фоном для повествования служит эпическая эра Наполеоновских войн, на котором и разыгрывается история двух главных героев, перемещающихся по Европе по мере того, как события и долг влекут из одной страны в другую: «Наполеон I, карьера которого сама приобретала черты дуэльного противостояния между ним и всей Европой, не одобрял поединков чести среди офицеров своей армии. Великий император-воин вовсе не являлся сумасбродом, тогда как уважение ненужных традиций было не в его манере»{642}.

Д’Юбер и Феро почти во всем противоположные друг другу фигуры: д’Юбер высокий и светловолосый — холодный аристократ-северянин, коротышка Феро гасконец и сын кузнеца — смуглый, темноволосый и вспыльчивый. Причина неприязни и вражды между двумя офицерами кроется в эпизоде доставки д’Юбером Феро приказа генерала поместить его под домашний арест за участие в дуэли. По мере того, как развиваются события, изначальное яблоко раздора все более и более отодвигается на второй план, пока наконец о нем окончательно не забывают. «К удивлению и восхищению товарищей, два офицера, точно два безумных художника, пытающихся подкрасить лилию и подправить осыпавшуюся позолоту, на протяжении лет всеобщей бойни сохранили убийственную традицию встречаться и пытаться сводить счеты друг с другом»{643}.

В первую дуэль два тогда еще молодых лейтенанта в Страсбурге выбрали оружием сабли. Схватка происходила в саду у дома, где квартировал Феро, в присутствии глухого садовника, служанки и домовладелицы. Второй поединок разыгрался вскоре после первого и вновь велся с помощью холодного оружия; на сей раз д’Юбер получил ранение. Следующая встреча состоялась в Силезии после битвы при Аустерлице в декабре 1805 г. Местом четвертой дуэли оказались предместья Любека на севере Германии после сражения при Иене в 1806 г. На сей раз стороны предпочли драться верхом. Получив рану в лоб, Феро свалился с коня. После этого случая события войны надолго разделили д’Юбера и Феро и свели их вместе только во время вторжения в Россию в 1812 г.

К тому времени подозрительность и ревность к успехам старинного врага начали и вовсе отравлять душу Феро: тот ходил в любимчиках у генерала, но не питал всецелой преданности к императору, стремился к повышению, надеясь так избежать очередной дуэли с Феро. После катастрофической кампании 1813 г. в Германии д’Юбера произвели в генералы, но из-за тяжелой раны в 1814 г. он пропустил Сто дней и Ватерлоо. По невероятному совпадению Феро принимает командование бригадой вместо раненого д’Юбера, но история достигает высшей точки накала уже после окончательного поражения Наполеона. Когда Бурбоны благополучно вернулись к власти, многим тысячам самых верных офицеров Бонапарта пришлось влачить жалкое существование на половинном жалованье. Феро жил, еле сводя концы с концами, как «один из множества прочих обломков кораблекрушения после наполеоновской бури». Тем временем д’Юбер удачно вписался в рамки и условия нового режима. Когда Феро узнал об этом, он решил во что бы то ни стало найти д’Юбера и вызвать его на последний поединок.

Феро отыскал д’Юбера, который на тот момент проживал в сельской местности и готовился к женитьбе. Отыскал и вызвал его. Дядя невесты д’Юбера, вернувшийся после скитаний в родные края «бледный призрак старого режима», посоветовал будущему родственнику просто проигнорировать Феро.

Д’Юбер отклонил совет старика, задав тому риторический вопрос: «Кроме того, как можно отказаться от укуса собаки, которая только к тому и стремится, чтобы укусить?»{645} Пятая дуэль между двумя старинными врагами произошла в рощице в Провансе. Они дрались по свободным правилам — каждый вооруженный двумя пистолетами. Д’Юбер, перехитрив Феро и вынудив его сделать свои два выстрела, заставил подчиниться.

«Дуэль» — захватывающая история, но нет ничего удивительного в том, что развязка в сюжете наступила в первые месяцы после второй реставрации Бурбонов. После поражения Наполеона во Франции бурлили самые настоящие водовороты из конкурирующих интересов и всеобщих раздоров — раздолье для дуэлянта: безработные слуги императора вызывают возвратившихся роялистов; сидящие на половинном жалованье офицеры дерутся с теми, кто получает полное; французы раздразнивают офицеров оккупационных войск — англичан, пруссаков и русских. Время от времени — и особенно в Париже — звучит эхом звон стали клинков и отзвуки пистолетных выстрелов.

В «Дуэли» точно показан конфликт между людьми из разных лагерей и миров. Как д’Юбер, так и Феро верно служили императору в ходе многих кампаний. После его падения, однако, стали проявляться их основные противоречия. В новелле хорошо прослеживается раскол после 1814 г. между несгибаемыми бонапартистами вроде Феро, которые не могут поддерживать возвращенного на трон короля, и такими, как д’Юбер, — хотя и преданно служившими императору, но никогда не бывшими ослепленными беззаветной верой в него и не сохранившими ему верность до конца. Приблизительно на такой же основе возникали трения между французскими офицерами, нашедшими себе применение в новых условиях, и теми их вчерашними коллегами, кто прозябал на крохотном жалованье, как, конечно, и между офицерами — выходцами из разных социальных слоев. Соперничество между д’Юбером и Феро служит очень наглядным воплощением конфликта Франции тех дней. Британский журналист и литератор Уильям Джерден находился в Париже в 1814 г. и стал свидетелем официального вступления в город Людовика XVIII после поражения Наполеона. Он оставил заставляющий становиться дыбом волосы рассказ об инциденте в ресторане — довольно, кстати, типичном для тех бурных месяцев. Три иностранных офицера коротали время в ресторане, попивая вино, когда за столик рядом сели трое французов. Сразу же создавалось впечатление, что французы «пришли в то место вовсе не с радужными и цивильными намерениями». Они едва успели заказать вина, когда один из них обратился к спутникам и,

После таких разговоров французы попросили счет и приготовились уходить.

Обе группы покинули ресторан, но…

В 1815 г., будучи молодым гвардейским офицером, капитан Рис Хауэлл Гронау находился в составе британской армии в Париже. Он вспоминал: «Когда произошла реставрация Бурбонов, разные обстоятельства сложились воедино, сделав дуэль привычной, так что едва ли день проходил без, по меньшей мере, одной враждебной встречи».

Он рассказывает, что наполеоновские офицеры и роялисты постоянно были готовы вцепиться друг другу в глотку, при этом состояние беспорядка еще усугублялось «раздражающим присутствием» иностранных войск в Париже.

Существовали особые заведения, которые демонстрировали недреманную готовность к удовлетворению определенных потребностей непримиримых офицеров.