Чтение онлайн

Следующая глава книги посвящалась Великому князю Гедимину – основателю династии Гедиминовичей, от которой пошли династии Ольгердовичей и Ягеллонов. Гедимин построил Верхний замок в будущей столице княжества в Вильно. В 1323 году Великий князь в своей грамоте обратился к ганзейским городам Любику, Магдебургу, Бремену и Кельну, в которой приглашал купцов и ремесленников переселяться в Вильно, обещал обеспечить льготами и привилегиями.

С 1345 года на княжеском престоле находился Ольгерд. Отличился собиранием земель, подчинил Смоленское княжество, вместе с Тверским князем ходил к Москве. В итоге Москва подписала с Великим княжеством Литовским договор, по которому граница Московии проходила через город Можайск, а с другой стороны по реке Угре. Обозначение границ Московии отец Тадеуша обвел дважды, и строчки потому сильно выделялись, а слова о границах Москвы «сорок верст от центра» были подчеркнуты трижды.

В 1377 году княжеский стол занял Ягайло. Через восемь лет был подписан акт унии с Польским королевством. По условиям договора Ягайло принимал католичество и должен был жениться на польской принцессе Ядвиге. Через год в Кракове его короновали и обвенчали с Ядвигой. Ягайло стал королем Польши под именем Владислава II, сохранив статус Великого князя Литовского и Русского.

В 1392 году великим правителем Литвы и наместником короля Владислава стал Витовт.

На этом книга заканчивалась. Тадеуш знал события последующих лет, но не решался нарушить традицию, заложенную отцом, книгу можно только читать. Время от времени он исполнял волю отца, но не мог отгадать тайну строк. Возможно, сила книги состояла в ее гипнотических свойствах. Ведь после ее чтения Тадеуш сосредотачивался на той проблеме, которая его волновала.

Он перенес канделябр в три свечи на поставец, сам опустился в кресло красного дерева и закрыл глаза.

– Кардинал отпустил Сурайскому десять дней на решение проблемы. Святого отца вовсе не интересовало, как князь исполнит его поручение, но после его отъезда из замка ровно через десять дней Оболенский должен быть мертв. Прошло десять дней и Тадеуш направил в Жилицы курьера. Посыльный вернулся ни с чем. Феофан подтвердил полное бездействие князя. Напоминание об обязательствах перед Кардиналом вызвали крайне негативную реакцию. Неужели Сурайский нашел защиту? Но тогда Феофан наверняка знал бы о том. Можно было бы послать в Жилицы небольшой отряд, но воинов, способных пройти через русские земли и не вызвать кривотолков, у Тадеуша не было. Одни обленились, другие просто не знали языка. Новгород потерял свою самостоятельность и полностью покорился Московией. И сегодня имеются две угрозы: в Новгороде живы те, кто знает про серебряную гору; Москва может тоже узнать не сегодня, завтра. Имеющиеся у него документы могли бы поправить положение. Стоит только исключить Оболенского навсегда, – Тадеуш встал, прошелся по комнате, и мысль сразу пришла в его голову, – Сурайский мешает решению проблемы. Коли не хочет исполнить волю Кардинала, сам поплатится за неисполнение.

Мысль работала дальше. После убийства Сурайского он сам лично поедет к Оболенскому и обвинит его в преступлении, призовет в Вильно на судебное разбирательство. В вынесении обвинительного приговора, Тадеуш не сомневался.

С канделябром подошел к стене, нажал рычаг и отодвинул часть стены в сторону. За дверью находилась другая дверь. Не зря тайная комната имела название рактаз, что в переводе на русский означает ключ. Из нее можно попасть в любую часть замка.

По княжеской традиции Тадеуш имел свою спальню, жена свою. Находились они рядом, но не соединялись. По необходимости либо муж приходил к жене, либо намного реже, наоборот.

Рано утром все тот же курьер повез в Жилицы две грамоты. Одну князю Сурайскому, другую, тайную, Феофану. В первой пан Загреба высказывал неудовольствие действиями князя, во-второй приказывал Феофану убить Сурайского любым способом. Отводил на это три дня, на четвертый обещал приехать лично.

Курьер из Загребского замка прибыл в Жилицы под самый вечер. Князь тотчас его принял, получил грамоту и отпустил курьера отдыхать. Велел Феофану устроить его на ночь в домике для гостей и обиходить лошадь. Сам сел за стол, открыл пенал и вынул послание. Пан Загреба выражал некоторое раздражение в связи с нарушением обещания и просил поторопиться. Досифей отложил в сторону грамоту и задумался. Не в привычке Тадеуша вести себя с подчиненными людьми сдержанно. Сплошь крутые выражения, страшные угрозы, проклятия, даже новых сроков не обозначил. В полном недоумении князь вложил грамоту назад в пенал и достал лист написать ответ. Писать было нечего. Он уже отдал себя в руки судьбы, поскольку никогда не был убийцей, не собирался вешать на себя сей крест. Он из обедневшего рода князей Полозовых влачил вместе с братом жалкое существование и не надеялся на благие изменения. Счастье подоспело в виде предложения старого пана Загребы жениться на дочери покойного князя Неревского. Тот поделил наследство на троих свои отпрысков: одного сына и двух дочерей. Досифей дал согласие и вскоре увидел свою невесту. Архелая уже давно вышла из невестинского возраста, имела рост в два с половиной аршина, грубый голос и прыгающую походку. Зато ей принадлежал терем в живописном месте Жилицы и третья часть Неревского княжества. По воле старого Загребы положенную в приданное территорию, назвали в честь единственного рядом города Сурайска, так же стали называть новоиспеченного хозяина. Никаких воспоминаний о нищем роде Полозовых быть не должно. И вот настал час, когда Досифей обязан заплатить за свою спокойную сытую жизнь, заплатить цену, убивающую его душу. Он и так уже не находил покоя от подставы под смертную казнь древодела Федора.

Глубокой ночью в поварне терема скрипнула наружная дверь. Тень метнулась по лестнице вверх на хозяйский уровень. Дверь в спальню немного скрипнула и тень прошмыгнула вовнутрь. На семейной кровати распластались два тела. Одно, очень громадное, издавало непотребные звуки, которые называют храпом, другое хилое тело дернулось и село на кровати. Тень поманила проснувшегося рукой, и они оба вышли в коридор.

– Ты чего, Митрофан, бродишь тут среди ночи?

– Господин, выслушай меня, а дальше решай сам, казнить или миловать. По приказу Феофана я пришел к гостевому дому забрать в конюшню коня курьера. Взял поводья и зашел за угол. Тут маленько замешкался.

Вервия на моих портах развязалась. Вдруг слышу Феофан спрашивает курьера: «А как убить? Тело оставить на виду или оно должно исчезнуть?». Тот отвечает: «Все в грамоте прописано». Тогда Феофан ему говорит: «В грамоте о том ничего не сказано». Курьер на него взъерепенился: «Мне, что назад ехать, спрашивать об том?». Тут я подхватился и поспешил к конюшне.

– Совпадает, – заявил князь и задумался. Потом спросил, – у тебя надежное место на примете имеется? Только не в Жилицах и не в Сурайске.

Конюх почесал в голове и пообещал все устроить.

– Тогда утром до восхода солнца подгоняй к терему мою повозку. Для всех мы едем в Сурайск на базар.

Тени разъединились и исчезли. Первым о приближении утра в Жилицах возвещает петух из глубины хозяйственных построек, потом его начинают дублировать другие и в конце концов кукареканье доходит до самого терема.

Когда князь вышел на крыльцо, повозка уже стояла. Он легко спустился по ступеням и занял свое место. Уже на выезде дорогу преградил Феофан.

– Господин, далеко ли путь держишь?

– Зачем тебе знать?

– Так ведь отвечаю за тебя, за твой живот.

Феофан вознамерился сам управлять лошадьми и хотел выгнать Митрофана.

– Ты вот что, отправь курьера пана Загребы на возврат со всеми почестями, гостинцев ему дай для господина, да самому харчей в дорогу отряди. А мне надобно на базар в Сурайск смотаться, хочу Архелае подарок купить, праздник у нее. К полудню вернусь, распоряжайся тут, сам все знаешь.

Видимо слова князя убедили Феофана в правдивости намерений, он отступил и хлопнул коня по крупу.

Сначала ехали по Сурайскому тракту, потом Митрофан свернул налево и двинули в сторону леса. Немного потрясло на ухабах и взору открылась деревенька. У дома с резной трубой повозка остановилась. Митрофан достучался до деда Галактиона и вместе с князем зашел в избу.

– Да! Дела! – сказал дед, выслушав весь сказ, и посмотрел в окно. Все одно, кто-нибудь вас видел. Хорошо хоть лопатень на вас простая, а не барская. Берите крынку меда и уезжайте. Встаньте за теми березами, отсель за ними не видать. Я скоро туда подойду.

От березовой рощи шла тропинка в лес. По ней дед Галактион провел гостей к своей пасеке. Там же стояла избушка ветхая, наклоненная в бок.

Похоже дед Галактион все уже продумал, и как только расположились среди двух кроватей и одного стола, услышали то ли предложение, то ли приказ:

– Коль скоро, князь, литовы вознамерились тебя убить, то они обязательно сотворят задуманное. Не жди и помри первым.

– Как так? – испуганно спросил Досифей.

– Сымай сапоги, порты и рубаху. Ты, Митрофан, едь на берег Бежи, да подале от деревеньки моей. Положишь у воды сапоги и одежду князя, да потопчись там, траву примни. Коня с повозкой оставь на Сурайском тракте и вертайся сюда.