Чтение онлайн

Отец схватил себя за переносицу, пробормотал что-то и вышел из комнаты, ничего мне не ответив.

Я понял, что мне остается только лечь обратно в кровать. Я прихватил с собой один роликовый конек. Это был самый увесистый предмет, который мне удалось найти; я собирался бросить им в монстра, если тот вернется. Все эти приключения меня утомили, к тому же я не привык поздно ложиться спать. Я уже проваливался в сон, когда услышал фразу, произнесенную с сильным акцентом:

– Нужно действовать быстро, товарищ Эдгар. Нужно обязательно остановить таоракнаборстильсена.

Я вновь зажег лампу у кровати. Комната была пуста.

Неужели этот поганый монстр где-то спрятался и решил меня разыграть, прежде чем наброситься? Но этот голос, низкий, с раскатистыми «р», не был голосом чудища. Поскольку я уже засыпал, я решил, что мне показалось. Я собирался выключить лампу, когда некто вновь торопливо заговорил:

– Товарищ Эдгар! Ты потом поспишь!

Не мог же это быть…

Я посмотрел налево, туда, где была клетка с Тотором. Хомяк стоял на задних лапках. Своими крошечными пальчиками он сжимал металлические прутья.

– Открой! Мы разработаем план сражения.

У хомяка был глубокий бас, и да: он говорил с русским акцентом. Это уже было слишком. Сбитый с толку, я неподвижно смотрел на него.

– Простите, – проговорил Тотор, – представляюсь: Федор Федорович Тоторский. Почетный корреспондент[2]. Открой, товарищ! Нам предстоит воевать.

Глава 15

Забравшись ко мне на одеяло, русский хомяк, разгладив усы, пристально посмотрел мне в глаза.

Хотя я уже не первый день сталкивался со всякой чертовщиной, я был потрясен.

– Тотор! Что это значит?

– Это исключение.

– Какое еще исключение?

– Обычно мы не раскрываемся перед людьми. У нас есть специальное исключение из правил, позволяющее раскрываться перед детьми, но нам полностью запрещено при любых обстоятельствах демонстрировать взрослым наши… способности. Иначе они тут же лишат нас жизни. Они такие.

– Но я тоже когда-нибудь стану взрослым.

– Но сейчас-то ты не взрослый.

– А Джалила? Она в курсе?

– Очаровательная малышка. Нет, она ничего не знает. До сих пор мне не нужно было раскрывать свою личность. Но таоракнаборстильсен – это красный уровень опасности. Самый громкий сигнал тревоги для хомяков.

– Откуда у тебя такой странный акцент?

– А как сам думаешь: Федор Федорович – это по-бразильски? Я же русский, у меня русский акцент, товарищ Эдгар. Так, а теперь дай-ка мне эту зеленую балетку…

– Но зачем тебе она?

Я сказал это слишком громко. Тотор – он же Федор Федорович Тоторский – положил палец себе на морду.

– Давай постараемся не разбудить твоих родителей, иначе это плохо скажется на цвете твоего лица. Что я хочу сделать? Это очевидно: прогнать таоракнаборстильсена, лишить его возможности причинять вред. Da, da.

– Вы с ним враги?

Русский хомячок принял свирепый вид и стал размахивать кулаком.

– У таоракнаборстильсена могут быть только враги!

– Это правда?

– И он еще спрашивает, правда ли это, невинная душа! Это чудовище не может вызвать ни у кого ни жалости, ни добрых чувств. Мне кажется, ты-то в этом убедился. А вот с помощью его балетки нам, наверное, удастся избежать худшего.

– С помощью балетки? А что ты с ней хочешь сделать? И почему ты не сказал мне раньше, почему не раскрыл…

– …своей тайной личности? Мы должны раскрываться только в случае крайней необходимости, товарищ. Я же только что объяснил тебе это, ты что – оглох? Я всего лишь немного тебе помог, в подходящий момент укусив монстра. Я думал, ты сам справишься, но теперь таоракнаборстильсен сбежал…

В словах Федора Федоровича Тоторского чувствовался упрек. Мне это показалось очень несправедливым.

– Он едва не убил меня, не забывай.

– Подумаешь! Он хочет убить всех, это же таоракнаборстильсен. А теперь, товарищ Эдгар, давай займемся исправлением твоих глупостей.

– Что касается глупостей, то ты мог бы мне помешать их делать. Достаточно было рассказать, к чему все это могло…

– Пока ты не внес меня в одну из Темных тюрем, я вообще не представлял, что ты там задумал. Как и Джалила, я думал, что ты хочешь одолжить меня своему другу. Я готовился к тому, что меня будут тискать и набивать крошками от гамбургера. Я не ожидал, что окажусь на Унге!

Чем больше Федор Федорович Тоторский объяснял, тем непонятнее все становилось.

– Темные тюрьмы?

– Да, одну из Темных тюрем. У меня нет времени рассказывать об этом. Передай-ка мне балетку. Еще мне потребуется сахарная пудра.

– Ни за что.

– Bojemoi!

– Это что – ругательство? Можешь ругаться сколько хочешь, я не впечатлен. Мне надоело, что со мной обращаются как с недотепой! Я требую объяснений! Что такое Темные тюрьмы?

– Места, куда запирают тех, кто совершает плохие поступки, товарищ Эдгар.

Я схватил себя за переносицу в точности, как это всегда делает папа. Кажется, в этот момент я почувствовал, что испытывает он, когда я вывожу его из себя. Это утомительно.

– Ты вздумал шуточки шутить? Хорошо. Можешь сам сбегать за своей сахарной пудрой, Тотор.

– Полагаю, товарищ, ты не понимаешь, во что влип. Таоракнаборстильсен вернется. Ему нужна балетка, без которой у него недостаточно силы. Он должен быть полностью укомплектованным, с ног до головы.

– Чушь! Это просто балетная туфля, без каких-нибудь…

– Порви ее! Попробуй сделать в ней дырку!

Я взял балетку, брошенную мамой возле кровати, и швейцарский ножик, который подарил крестный, когда мне исполнилось семь лет.

– Да запросто!

От балетки пахло совсем не хорошо. Я, держа туфлю на вытянутых руках, попытался покромсать ее на полоски. Но лезвие не только не разрезало кожу, но даже не оставило на ней ни малейших следов. Я с ожесточением набросился на балетку снова, но с тем же результатом.

– Ну как? – торжествуя, спросил Тотор.