Чтение онлайн

Ноама двинулась дальше по «Галену», проверяя прочих раненых на борту. Все они должны были вернуться в свои подразделения, однако промолчали, когда Ноама велела своему водителю, впечатлительному мальчику по имени Ансон, мечтавщему вернуться в Луперкалию и повидать девушку по имени Фийя, выбираться с передовой.

Слишком легко.

Джеф лежал, растянувшись на каталке — дальше, внутри «Галена», и храпел, будто двигатель на пониженной передаче. Она улыбнулась от того, как разгладилось его лицо, и возненавидела саму себя за то, что заставила его столь сильно о ней заботиться. Она достаточно пробыла в одиночестве, а девушка в силах пробыть сама по себе лишь конечное количество лет, пока компания, любая компания, не станет для нее бесконечно предпочтительнее. Она знала, что ей следовало оставить его в Ларсе в ту же минуту, когда рухнул звездолет, но без нее он бы не прожил и часа.

«Если честно, пожалела бы ты его раньше?»

Достаточно легкий вопрос, но ответ на него не так прост.

Потому что существовали обстоятельства, осложнявшие его. Два «обстоятельства», если быть точным.

Миска и Вивьен сидели и играли в настольную игру под названием «Махбуса» эбеновыми и костяными фишками. Она научила их этому несколько месяцев назад. Старая игра, с которой она познакомилась в счетных домах Гегемона, хотя и подозревала, что та даже старше, чем тесный город писцов.

Поначалу девочки относились к Аливии с подозрением и были правы. В их мире она была незваной гостьей. Соперницей в борьбе за любовь их отца. Однако она завоевала их своими играми, добротой и фантастическими историями о самых могучих героях Старой Земли и ее магическими древними легендами.

Никто не умел так рассказывать сказки, как Аливия, и девочки увлеклись с самого начала. Ей даже не пришлось манипулировать их душами. И даже не вполне сознавая это, Аливия оказалась в роли матери. Она не ожидала, что получит удовольствие от подобного, но так оно и вышло. Они были славными девочками — шаловливыми, но обаятельными и большеглазыми, что позволяло им всегда избегать наказания.

Аливия знала, что вернулась в жилой блок не из-за Джефа, а за Миской и Вивьен. Она никогда даже не задумывалась о том, чтобы стать матерью, и не была уверена, возможно ли это в принципе для ей подобных. Ей говорили, что у нее есть более важные заботы, нежели жизни отдельных людей, но когда на Ларсу обрушились первые удары, Аливия осознала, как глупо было слепо согласиться с этим.

Привязанности ставили под угрозу каждую часть ее миссии. Она нарушила все правила, которые установила для себя, когда впервые прибыла на Молех, однако не жалела о решении стать частью их семьи. Если бы ее сейчас увидел Джон, он рассмеялся бы ей в лицо и назвал лицемеркой и лгуньей. Он был бы полностью прав, но она все равно пнула бы его и обозвала трусом.

Вивьен оглянулась на нее и улыбнулась.

«Да, оно определенно того стоит».

Девочка встала со своего сиденья и подошла к Аливии с надеждой во взгляде.

— Кто выигрывает? — поинтересовалась Аливия.

— Миска, но она старше, так что все о’кей.

Аливия улыбнулась. О’кей. Одно из словечек Олла.

Еще одно из того, чему она их научила. Они пользовались им в школе, и другие дети странно на них глядели, услышав его необычное звучание.

— Если хочешь, могу тебя научить нескольким ходам, — сказала Аливия. — Меня обучали лучшие. Это могло бы дать тебе преимущество.

— Нет, все о’кей, — ответила Вивьен со всей серьезностью двенадцатилетней. — Я много чего делаю лучше, чем она, поэтому хорошо, что у нее есть это.

Аливия скрыла улыбку, увидев, как Миска скорчила рожу у Вивьен за спиной и сделала жест, который бы ее отец не одобрил.

— Ты в порядке? — спросила Аливия, когда Вивьен забралась на каталку. — После того, как мы покинули Ларсу, было довольно трудно, а?

Вивьен кивнула.

— Я в порядке. Мне не понравилось, когда по нам стреляли из танков, но я знала, что ты нас вытащишь целыми.

— Знала?

— Да.

Аливия улыбнулась. Детская убежденность. Бывает ли что-нибудь тверже?

— Почитаешь мне сказку? — спросила Вивьен, постукивая по ящичку для оружия, положенному рядом с Аливией. Даже раненая, та не позволила забрать его у нее.

— Ну конечно, — сказала Аливия, прижав большой палец к запорной пластинке и сдвинув ее так, чтобы девочка не увидела. Она открыла ящичек и, миновав ферлахскую «Серпенту», нащупала потрепанный сборник сказок, который взяла в библиотеке Собора святого Кнуда в Оденсе. [3] Кое-кто мог бы сказать «украла», но Аливия предпочитала думать, что спасла его. Истории существуют, чтобы их рассказывали, а не для того чтобы торчать в старом музее.

Чем дольше она владела книгой, тем больше ей поражалась.

У нее были загнувшиеся уголки, страницы пожелтели и выглядели так, будто им были сотни лет. Содержавшиеся внутри истории были гораздо древнее, но Аливия позаботилась о том, чтобы книга никогда не развалилась, не выцвела и не утратила старого, затхлого запаха библиотеки.

Аливия раскрыла книгу. Она выучила все сказки наизусть, и ей не было нужды читать с листа. Перевод оставлял желать лучшего, и читаемое нередко не совпадало со смыслом написанных слов. Порой казалось, будто при каждом чтении слова меняются. Не сильно, но ровно настолько, чтобы она это замечала, словно сюжеты историй периодически растягивались в новых направлениях.

Однако картинки — ксилография, как она полагала — были прелестны, и девочки любили задавать вопросы об изображенных на них странных людях, пока она читала вслух.

Вивьен придвинулась поближе, и Аливия застонала, когда покров синтетической кожи снова туго натянулся.

— Прости.

— Все о’кей, — отозвалась Аливия. — Бывало и хуже.

«Гораздо хуже. Как когда умер ангел-страж, и Ноама решила, что потеряла меня, когда мое сердце остановилось…»

Она провела пальцем по оглавлению сказок.

— Какую ты хочешь послушать?

— Вот эту, — указала Вивьен.

— Хороший выбор, — произнесла Аливия. — Особенно теперь.

— О чем ты?

— Ни о чем, не бери в голову. Так ты хочешь, чтобы я ее читала, или у тебя есть еще вопросы?

Вивьен покачала головой, и Аливия начала.

— Однажды жил-был очень злой демон. Он сделал зеркало, которое заставляло все хорошее или прекрасное, что отражалось в нем, казаться мерзким и ужасным, а все никчемное и плохое — выглядеть в десять раз хуже. Люди, увидевшие свои отражения, с криком убегали от собственных искаженных лиц, а демон утверждал, что это чрезвычайно забавно. А когда в голову кого-то, кто смотрелся в зеркало, приходила благочестивая мысль, стекло извращало ее, и демон заявил, что теперь люди впервые могут увидеть, как в действительности выглядят мир и человечество. Демон всюду носил свое изобретение, пока, в конце концов, не осталось ни одного человека ни в одной стране, не взглянувшего в это темное зеркало.

— И что он тогда сделал? — спросила Вивьен, хотя уже слышала эту историю дюжину раз, если не больше.

— Демону захотелось взлететь на небо и обманом заставить ангелов посмотреть в злое зеркало.

— Что такое ангел?

Аливия замешкалась.

— Это как демон, только наоборот. Не плохое, а хорошее. Вивьен кивнула, демонстрируя, что Аливии следует продолжать.

— Однако чем выше взлетал демон, тем более скользким становилось зеркало. В конце концов, он еле мог его удерживать, и зеркало выскользнуло из рук. Оно упало на землю и разбилось на миллионы осколков.