Духи безвременья
Шрифт:
Дела у предприятия шли в гору, во многом благодаря и усилиям, теперь уже, господина Бортковского. Анатолий Ефимович не стеснял себя в средствах, а в кабинете повесил портрет Дзержинского. Сначала он собирался создать что-то на подобие галереи, в которую должны были войти помимо дерзкого поляка еще целый ряд личностей вроде Ежова, Ягоды и Берии, но Мишка ценой невероятных усилий все же его отговорил. Толян побунтовал, но, признавая в Мишке начальника, отступил и ограничился "железным Феликсом".
А потом случилось страшное. Мишку убили.
Историю последних дней жизни лучшего друга Бортковский слушал сидя ранним утром в гостиной Мишкиной дачи. Рассказывал ее парень лет двадцати, которого звали ни то Руслан, ни то Рустам.
Руслан, так на самом деле звали этого персонажа, познакомился с Мишкой на вернисаже. Хозяин автомобильного гиганта был натурой тонкой и коллекционировал живопись. Излюбленным местом его визитов был вернисаж на Крымском Валу, где порой ему попадались дивные полотна, которые он скупал по двойной цене, ибо в душе чувствовал себя меценатом. Мишка бродил среди картин никому неизвестных художников и вспоминал свою безвестность. Ему всегда хотелось писать самому, но боги обделили его этим даром, а потому Мишке оставалось лишь восхищаться чужим творчеством.
Было воскресенье. Дел у Мишки было невпроворот, ног по традиции он припарковался недалеко от Дома художников и направился в сторону картинных рядов. Многих там он уже прекрасно знал – здоровался за руку, называл по именам. Некоторых видел впервые.
Руслан пришел со своими картинами в то воскресенье в первый раз. Довольно долго он морально настраивал себя на этот решительный шаг, все ни как не мог собраться с мыслями, а потом плюнул на все и просто привез кипу своих работ, чтобы выставить их на всеобщее обозрение. Приехал он буквально за полчаса до Мишкиного прихода и к тому моменту, когда бизнесмен подошел к его закутку, он как раз заканчивал расставлять последние произведения. Рисовал Руслан в основном пейзажи, но не был чужд и портретной живописи. В представленной им экспозиции присутствовало несколько полотен, где были изображены его знакомые, а кое-где и незнакомые, что, впрочем, никак не отражалось на технике исполнения.
Мишка прошел все ряды, где с прошлой недели почти ничего не изменилось. Он и не ожидал увидеть ничего нового, так как прекрасно понимал, что великое не терпит суеты. Ну, разве можно за неделю написать что-нибудь стоящее! Здесь же художники собрались, а не никосы сафроновы! Он ходил сюда, скорее, ради атмосферы, которой не мог найти в мире бизнеса. Банально, конечно, но он попал именно в ту ситуацию, которой больше всего боялся: достиг огромных высот, но потерял самое ценное – чувство свободы… Бизнес отнимал так много времени, что на душу не оставалось почти ничего. А душа у Мишки была. И самое ужасное, что сам это он прекрасно понимал. И доставляло ему это столько хлопот, что порой он был готов продать свою душу, даже за дешево, хоть первому встречному. Но в последнее время на жизненном пути ему все больше встречались люди, которым Мишкина душа была не нужна даже даром, так как и своей то у них не было. Все это Мишку расстраивало, да иногда так, что хоть волком вой. Вот и тянуло его к простым людям, безо всяких там машин, заводов и заоблачных счетов. Просто к людям, с которыми можно было поговорить.
– Привет, Михаил! – слышалось то там, то тут.
– Привет! – разлеталось в ответ.
И Мишка был счастлив. Счастлив как ребенок, получивший на Новый год желанную игрушку. И ничего Мишке больше было не нужно в этой жизни – только бы наступали эти воскресенья!
Он было уже собирался разворачиваться, чтобы идти назад, как неожиданно его взгляд наткнулся на юношу, пристраивающего в тесном уголке, выделенном ему с барского плеча завсегдатых, довольно интересную картину. Но Мишкин взгляд, скользнув по произведению искусства, остановился на молодом человеке. И тут надо сделать небольшую ремарку. Дело в том, что случай в военкомате, когда Мишкины губы впервые коснулись губ лучшего друга, полностью переменили его сознание.
Девочки и раньше не очень-то его интересовали. Нет, конечно, он с кем-то встречался, цветочки покупал, но все время ощущал при этом некий дискомфорт, недосказанность некую. Девичьи поцелую не давали простора его фантазии – он просто целовался, совершал физиологический контакт, но не больше. Большего ему, почему-то, никогда не хотелось. Как не заставлял он себя мечтать о той или иной Даше, Маше или Наташе, ничего у него не получалось. Зато неплохо ему удавалось фантазировать совсем на иные темы…
О, сколько бессонных ночей провел Михаил, терзаясь своим тайным страхом!
С приходом совершеннолетия Мишкина половая ориентация сформировалась окончательно и бесповоротно – он был влюблен, и любовью его был милый аспирант, преподававший у них в университете какой-то второстепенный предмет. К этому времени Мишка уже так устал бороться сам с собой, что решил на все махнуть рукой и позволить событиям развиваться по одному им ведомому сценарию. Конечно, любовь не сложилась. Аспирант оказался обручен с одной замечательной девушкой, которая то и дело появлялась перед его парами с провизией, которую аспирант жадно поглощал на переменах.
Тем временем парень закончил расстановку картин и, наконец, повернулся к Мишке лицом. И лучше бы он не делал этого опрометчивого шага, ибо в сердце бизнесмена в тот миг родилась любовь. И Михаил решил действовать. Он подошел к молодому человеку, поздоровался, представился. Выяснилось, что юношу зовут Русланом и что он – молодой, начинающий художник. Мишка довольно долго ходил вдоль руслановых картин, рассматривал и, а потом предложил Руслану поехать с ним:
– Не хочешь прокатиться со мной? На дачу.
Никаких особо важных дел у Руслана в тот день не было, а потому он согласился, но ближе к вечеру – днем он намеревался все же продать хоть что-нибудь из своих творений. Естественно, первым покупателем в тот день стал Мишка. За цену в три раза выше, чем называл Руслан, он купил у него одно из полотен, на котором была изображена довольно привлекательная особа во всей своей обезоруживающей наготе.
Руслан был польщен. Мишка был счастлив.
Они договорились, что часам к пяти вечера за Русланам приедет машина, которая и отвезет на дачу, который сам хозяин в разговорной речи именовал просто "Мишкин домик".
Как планировали, так все и произошло. К пяти вечера Руслан упаковал свои картины и, не успел он затянуть последнее полотно в плотный чехол, как перед ним выросла фигура здоровенного амбала, попросившего его следовать за ним. Руслана усадили в огромных размеров автомобиль, марку которого он затруднился определить, и повезли в неизвестном направлении на высокой скорости. Уже через полчаса они въезжали в ворота "Мишкиного домика", который на практике оказался настоящей фазендой сеньора Леонсио. Необъятная территория дачного участка была отделана в разных стилях, что придавало всему происходящему здесь весьма пикантный колорит.
Сам дом был выстроен в традиционном европейском стиле – белые стены, коричневая отделка, черепичная крыша. Помимо него на территории было еще несколько построек в традиционно русском исполнении, этакие теремки, японский сад камней с небольшими водопадиками, а совсем в глубине, где-то на линии горизонта, возвышался настоящий памятник архитектуры – встроенная, видимо, еще в девятнадцатом веке усадьба, подпираемая массивными колоннами у входа.
Не успела машина подъехать к главному дому, как на пороге показался и сам хозяин.