Чтение онлайн

Ну, пошли мы в этот Гош. Он на женский рай похож.

Там, чего душе угодно, всё, наверное, найдешь.

Походили тут и там. Глядь, спешит девица к нам:

«Чем помочь могу, мужчины? Все найду вам, все вам дам».

Говорит механик ей:" Мне б духи найти скорей

Для моей любимой Клавы, для супружницы моей.

Тыщи за три иль за пять. Всё готов сейчас отдать.

Лишь бы мне с подарком этим для любимой угадать".

Вот -«Диор», а вот– «Шанель », «Гуччи» есть и «Кашарель»

А еще есть «Насоматто», с нидерландовских земель.

"Мне б для Клавы аромат, чтоб был вкусен и богат.

Брать подарок надо с толком, не спеша, не наугад".

Видим, девушке невмочь, как ей хочется помочь:

"Это тестеры– флаконы. Вы попробовать не прочь?"

Что ж. От проб не откажусь. Коль на это я сгожусь.

Что мне делать, я не знаю и с флаконами вожусь.

"Надо вам флакон открыть. Вот. И смело распылить,

На полоску иль на руку, чтобы запах ощутить".

Мы с Ильею в раж вошли. Все с ним полки обошли

Подходящий с ним подарок мы для Клавдии нашли.

"Ну, куплю еще букет. И...спасибо за совет.

Завтра в честь семейной даты я устрою всем банкет..."

А на завтра наш супруг, заявился поздно вдруг,

Чтоб с другими не столкнуться, сделал он огромный крюк.

Я бегом к нему:" Ты что ж? К нам сегодня не идешь?

И зачем очки от солнца из кармана достаешь?"

Ко мне голову поднял, и очки от солнца снял.

Аккурат, под правым глазом у Ильи большой фингал.

"Где ж сподобился, Илья?" – " Это – Клавдия моя

А еще пинок по заду и ругательство «свинья».

"Ты мне толком, что и как". "Непонятка – точно. Факт.

Думала, пришел с гулянки. Ну и выдала контакт.

У неё же левый хук. Мне б такую силу рук.

Я свалился в коридоре, не успел издать и звук.

А очнулся на полу, рядом с лыжами в углу.

С глаз прогнать пытался тщетно от жены удара мглу.

Ну, поднялся кое – как. Глаз болит. Гляжу – синяк.

В спальне Клава рвет и мечет. Не уймет себя никак.

Объяснил ей, что к чему. Правда, был я как в дыму.

Вот тебе и объясненье поведенью моему".

"Чтоб фингалом не светить, я решил всех обходить.

Извини, но я с банкетом тоже должен погодить".

Да, Илюхе с Клавой точно лишь по струночке ходить!

Автор: фьора

Маски были повсюду. Они были самой Венецией, а Венеция благосклонно растворялась в каждом своем лике. В каждой загадочной фигуре. В каждом алчущем взгляде, сверкающем в прорезях золотых, серебряных и белых масок. Эта масочная феерия всегда намекала на авантюру и интригу. В атмосфере вечного карнавала и предвкушения упоительного приключения ежедневно прожигали жизнь тысячи горожан и гостей Города-Праздника. Любовь и Ненависть. Отчаяние и Надежда. Страсть и Равнодушие. Верность и Коварство. Раскованность и Добродетель. Красота и Порок. У каждой эмоции была своя Маска, под которой могла скрываться встреча, которая перевернет твою жизнь...

***

Антонио сорвал с лица свое вольто. Сам он не любил кричащих масок, поэтому почти всегда выбирал эту нейтральную маску, похожую на человеческое лицо. Но дамы, за которыми он обожал время от времени «охотиться» на свой излюбленный манер опытного соблазнителя. Ох, вот на них он ценил самые разнообразные маски, создававшие им флер загадочности, и провоцировавшие на самые безумные поступки. Как часто Тонио в компании друзей, покинув помпезные собрания аристократов, окунался с головой в вихрь уличных венецианских страстей, выбирая ту или иную особу. Из под маски она маняще или невинно улыбалась ему – своему потенциальному любовнику, сама еще не зная этого, а также того, что рассвет она будет встречать в муках расставания с этим красавчиком. Он всегда покидал с легкостью каждую из них, унося с собой ее сердце и воспоминания об умопомрачительной ночи. Ныряя в ближайшую гондолу, он с радостью впитывал в себя рассветное солнце, обещающее новый день, и уже забывая лицо очередной спутницы «на ночь». Помнить лица всех было слишком затруднительно, но вот маска каждой Венецианской девы заботливо почивала в его коллекции воспоминаний. Впрочем, внутреннее чутье еще никогда не подводило его. Пьетро и Джованни всегда завидовали и скрежетали зубами, понимая, что их друг самым необъяснимым образом находил в маскарадной суете истинных красавиц, не взирая порой на скромность маски и никогда не обольщаясь роскошными и элегантными масками, если их обладательницы не могли похвастаться щедрыми внешними данными. Это был талант, особый дар, называйте как угодно. Но сегодня Тонио был готов торжественно похоронить его вместе со всеми атрибутами распутной жизни. Он нервно теребил черные бархатные ленты вольто, разглядывая свою маску в лучах заката, нисколько не смущаясь, что кто-то узнает его.

– Я бы на твоем месте поостерегся выставлять себя на показ. Хотя бы пока падре не обвенчал Вас – хохотнул Пьетро, лицо которого скрывала мрачная белая баута.

– Ты уверен, что он слышит тебя? – перебил друга новой шуткой импозантный мужчина в кровавой бауте – Мне кажется, в своих мечтах он уже на крыльях любви раздевает прекрасную новобрачную, чтоб поскорей лишить ее невинности, до того как ее предъявят следующему мужу, этому бесхребетному Себастьяно.

– Ну не знаю, если бы я был на месте Тонио, то невинность красотки Франчески меня бы волновала меньше всего. Причем, я бы даже сказал, что не волновала вовсе. С таким королевским приданным я бы взял ее даже с десятком официальных и сотней неофициальных любовников – мечтательно протянул Пьетро. – Ну а бесхребетный ли Себастьяно или нет, это совсем не имеет значения при такой заботливой мамочке.

Друзья весело и громко рассмеялись, не обращая внимания на хмурый взгляд Антонио, высматривавшего заветную лодку на Гранд-канале.

– Представляю себе лицо старухи, когда она узнает, что Франческу увели у ее драгоценного отпрыска прямо перед алтарем. Она так долго и упорно выстраивала этот союз, который озолотит ее, что страшно представить каков будет ее гнев! – голос Джованни уже не был жизнерадостным.

В переулке воцарилась тишина. Сеньора Катарина Дзиани, мать Себастьяно, слыла опасной особой, которая не гнушалась никакими средствами в достижении своих целей. Все, кто вставал у нее на пути, мистическим образом исчезали, налагали на себя руки, нечаянно падали с моста, путали вино с домашним ядом для крыс, съедали несвежие морепродукты, падали с лошадей и т.д., список мог бы восхитить своим разнообразием, если бы не исход всех этих историй. Всегда один – заупокойная месса в соборе и местное кладбище на постоянное место жительства. К сожалению, кроме дурной славы до прямых обвинений никогда не доходило. И сейчас у этой старой паучихи была только одна цель – заполучить приданое старинного венецианского рода Бельтрами и политическую власть отца Франчески, влиятельного сенатора и приближенного Дожа. Попав под необъяснимое влияние пожилой патрицианки, чей род был на грани разорения, сенатор Бельтрами пообещал ей заключение брачного союза меж их детьми. Ходили упорные слухи, что без колдовства или наркотического дурмана здесь не обошлось, но это не мешало старухе готовить свадьбу Себастьяно и Франчески.

 Но Антонио не был бы собой, если бы не решился преломить ход событий. Для этого у него были все основания. Любовь прекрасной Франчески и, что уж скрывать, ее огромное приданое, делавшее ее еще прекрасней, заставили пересмотреть его взгляды на разгульную жизнь. К тому же, он в определенной степени был в схожем положении со старухой, промотав за карточным столом свое состояние, а одним аристократическим именем с кредиторами ему было не расплатиться. Посчитав сложившуюся ситуацию личным вызовом и занимательной игрой, молодой венецианец решил действовать решительно и дерзко. Он написал дяде Франчески – кардиналу Римской церкви и, расписав надвигающуюся опасность в отношении приданого племянницы от рода Дзиани, добавив, что в случае, если девушку обвенчают с ним по взаимному согласию, то он гарантирует немалый подарок в пользу святой церкви, естественно, из все того же приданого невесты. Неизвестно, что руководило кардиналом: любовь к финансовым интересам своей епархии или нежная привязанность к племяннице, но он пообещал молодым приехать этой ночью и тайно обвенчать их без согласия отца новобрачной, о чем выдать соответствующие документы. А для необратимости сего акта, чтоб у отца Франчески не было желания оспорить брак, он посоветовал завершить союз «телесным актом», для чего готов был предоставить свое палаццо. В распоряжении у молодых была только эта ночь, завтра кардинал должен был возвращаться в Рим. И вот сейчас друзья ожидали гондолу с доверенными лицами кардинала, чтоб попасть в условленное место, где и произойдет церемония.