Духов День. Хаоме
Шрифт:
Мы сидели у костра и слушали легенды про богиню радуги Ирис, про Живу — Верховную богиню света и тьмы, дня светоносного и ночи звёздной. Не скрою, мне было интересно и я слушала как ребёнок попавший в сказку, представляя это в своём воображении.
— Может напиток калины кому дать, тёплый? — услышали мы за спиной и нам протянули кубок.
— Будешь? — спросил Яр и я согласившись кивнула. Он подал мне кубок.
Вот так мы, человек двадцать сидели слушая сказки на ночь.
И вдруг со стороны прозвучал вопрос:
— А это правда что среди нас есть чужая, с Иного мира? — и я напряглась от неожиданности. Яр поцеловал меня в висок и прошептал «всё хорошо» и ответил им:
— Есть и ничем она не отличается от нас. Но миры и вправду разные.
— Это она? Рядом. — я кивнула, — А легенды или поверья в вашем мире есть какие? Расскажешь?
Я задумалась. Все смотрели на меня и я понимала что они с любопытством ждут и отмолчаться не выйдет. Пауза затянулась, один парень подошёл ближе к костру и поправляя в нем дрова, повернул голову в мою сторону. Они ждали. И я произнесла тихо:
— Есть одна, я прочту…
— Только погромче, — попросили они меня. И я начала.
— Это Шотландская баллада, из Роберта Стивенсона, мы её в школе учили:
«Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще мёда, Пьянее, чем вино. В котлах его варили И пили всей семьёй Малютки-медовары В пещерах под землёй. Пришёл король шотландский, Безжалостный к врагам, Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам. На вересковом поле, На поле боевом Лежал живой на мёртвом И мёртвый — на живом.Ко мне приблизилось пару ребят и присели напротив на корточки, внимательно и пристально глядя в упор. Я немного смутилась, но продолжила.
…Лето в стране настало, Вереск опять цветёт, Но некому готовить Вересковый мёд. В своих могилках тесных, В горах родной земли Малютки-медовары Приют себе нашли. Король по склону едет Над морем на коне, А рядом реют чайки С дорогой наравне.И вот здесь я замолчала, забыла, глянула растерянно на Яра и «не помню» прошептала, он крепче обнял меня и поцеловал в висок. И справа от нас прозвучал твёрдый мужской голос:
…Король глядит угрюмо: «Опять в краю моём Цветёт медвяный вереск, А мёда мы не пьём!» Но вот его вассалы Приметили двоих Последних медоваров, Оставшихся в живых…Я смотрела на парня и не могла поверить своим глазам, на последних строчках он уже стоял рядом мысленно вызывая меня на поединок. И я продолжила:
…Вышли они из-под камня, Щурясь на белый свет, — Старый горбатый карлик И мальчик пятнадцати лет. К берегу моря крутому Их привели на допрос, Но ни один из пленных Слова не произнёс…Это был Гриня. Он смотрел на меня в упор и продолжил:
…Сидел король шотландский, Не шевелясь, в седле. А маленькие люди Стояли на земле. Гневно король промолвил: «Пытка обоих ждёт, Если не скажете, черти, Как вы готовили мёд!Он сделал паузу и я продолжила:
…Сын и отец молчали, Стоя у края скалы. Вереск звенел над ними, В море катились валы. И вдруг голосок раздался: «Слушай, шотландский король, Поговорить с тобою С глазу на глаз позволь!Теперь снова Гриня:
Старость боится смерти. Жизнь я изменой куплю, Выдам заветную тайну!» — Карлик сказал королю. Голос его воробьиный Резко и чётко звучал: «Тайну давно бы я выдал, Если бы сын не мешал! Мальчику жизни не жалко, Гибель ему нипочём… Мне продавать свою совесть Совестно будет при нём. Пускай его крепко свяжут И бросят в пучину вод — А я научу шотландцев Готовить старинный мёд!.. Сильный шотландский воин Мальчика крепко связал И бросил в открытое море С прибрежных отвесных скал.Гриня умолк, давая мне слово, но я зависла и кто-то нетерпеливо попросил «А дальше?» и я продолжила:
…Волны над ним сомкнулись. Замер последний крик… И эхом ему ответил С обрыва отец-старик: — Правду сказал я, шотландцы, От сына я ждал беды. Не верил я в стойкость юных, Не бреющих бороды. А мне костёр не страшен. Пускай со мной умрёт «Моя святая тайна — Мой вересковый мёд!»Последние строки мы произнесли вместе с ним. Читая до конца я не сводила взгляда с него, как и он с меня. Как и откуда он взялся? Моё дыхание сбилось, в голове зашумело и взгляд заволокло туманом, на миг я крепко сжала руку Яра. Открыв рот я хотела произнести «Гриня?», но он приложил палец к своим губам «Тсс» и отступил назад, а я внезапно почувствовав слабость уже теряя сознание завалилась на бок, на Яра.
Очнулась от того, что мне обтирают влажной тканью: щёки, шею и тихонько дуют в лицо.