Чтение онлайн

– Вот чёрт, – сказала она, сделав озорной взгляд. – Вам никогда не приходило в голову, что вы, э, как бы правильней выразится? С умом… не того?

Я засмеялся.

– Сумасшедший? Само время об этом спросить. Хорошо, давайте поразмыслим над этим. По существу я думаю, что я знаю всё, а все остальные не знают ничего. Я думаю, я разумен, а все остальные безумны. Я никогда не встречал никого похожего на меня, и мне пришлось искать сквозь века и цивилизации, чтобы отыскать подобных себе. Величайшие мужи и жёны, когда-либо жившие на земле – для меня сущие дети в песочнице. Я думаю, что я знаком с божественным разумом, что меня призывает вселенная, и что всё творение существует для моего развлечения. Как же можно сказать, что я не сумасшедший?

Она вытаращила глаза.

– Какой у вас был вопрос, перед тем, как я перебил?

Она продолжала таращиться.

– Я совсем забыла.

Я лишь рассмеялся.

20. Прямо здесь и прямо сейчас.

Все силы мира долго старались

наполнить и ублажить меня,

И вот сейчас стою я здесь, крепкий душою.

– Уолт Уитмен –

Я подъезжал к дому около пяти часов. Я догадывался, что Сонайа специально подстроила моё отсутствие, и предполагал выяснить, зачем. И не ошибся: цементовоз был моей первой подсказкой.

Я припарковал машину, прикидывая, что мне готовит будущее – бассейн или теннисный корт. Если это так, они затеяли его не на том месте. Центр деятельности находился позади меньшей из двух рощиц, рядом с небольшим холмом.

Я направился туда. Восемь или девять рабочих готовились лить бетон. Геодезисты и землекопы очевидно уже ушли, опалубки выставлены, и эта бетономешалка уже не первая сегодня. Они заливали глубокие траншеи, уходящие глубже уровня промерзания. Основной формой был прямоугольник, ясно, что они заливают фундамент для стен, а также большую плиту пола в форме буквы Г вдоль двух стен. Строение, которое я сейчас изучал, врезано в холм, так что земля и деревья будут защищать его с северо-западной стороны, откуда прилетает вся вероломная зимняя погода. Фундаменты образовывали прямоугольник гораздо больших размеров, чем плита пола, и я знал, что это потому, что в дополнение к строению будет низкий внутренний дворик. Я знал, что в здании будет четыре большие спальни на четверых, две общие ванные и большая центральная гостиная с камином. Я также знал, что во дворике будет большое патио, а в центре – яма для костров и приготовления пищи. Стены здания будут возводиться из соломенных блоков и утрамбованной земли, и дом будет иметь вид глинобитной постройки. Я знал всё это, потому что мы с Сонайей обсуждали этот конкретный дизайн спальных домиков ещё пять лет назад.

Эх. Что я там ещё говорил? Кажется, однажды я обмолвился, что неплохо было бы построить взлётную полосу, чтобы у нас был самолёт, и мы могли бы прыгать с парашютом. Лучше найти Сонайю и категорически от этого отказаться.

Или нет.

Я заметил, где они выкопали траншеи для воды и электричества, а также, где они наметили канализацию. Дом расположен в некорпоративной части страны, и ничто из этого проекта не будет рассматриваться государственными службами, кроме канализации. Я знаю нашего районного инспектора по канализации – он сущий дьявол, но уверен, через пару минут общения с Сонайей он попросит лопату и сам сделает всё как положено. Она имеет влияние на людей.

Я забрался на вершину холма и наблюдал за работой. Они хотят сегодня всё залить. Привезли трубы, щебёнку и создали временный въезд с дороги с северо-восточной стороны участка, чтобы не слишком испортить местность. По крайней мере, я полагал, что временный. Мне стало скучно наблюдать, поэтому я спустился и стал помогать ставить опалубки, кидать щебень, и что ещё нужно было сделать. Мы продолжали работать до девяти часов, пока не залили и не разгладили последнюю порцию бетона. Солнце село, бетон залит, и дюжина студентов уселись на вершине холма, перекусывая, болтая. Когда появился я, они удостоили меня аплодисментами. Прежде они никогда не видели меня выполняющим какую-либо настоящую работу.

Вокруг приветствия, лёгкие шутки. Рита дала мне пластиковый контейнер с палочками для еды, и я обнаружил там матар пулао и кусочек пури ещё горячий и хрустящий. Я начал есть, и ребята стали задавать мне вопросы, возникшие во время работы.

– Не так быстро, – вмешался я. – Сходите-ка за дровами, сиденьями, может, ещё кто-то захочет к нам присоединиться, и мы организуем костёр там, на будущем внутреннем дворике, чтобы торжественно отметить закладку нового здания. Мы пригласим Сонайю зажечь, когда всё будет готово.

Они тут же стали активно суетиться, а я сел доедать. Вечер был прохладным, почти холодным, так что костёр будет кстати. Кто-то сказал, что Сонайа проводит церемонию пуджа для нового строения, и нам придётся обойтись без неё. Начало моросить, что в действительности было очень приятно.

– Джед?

– Да? – ответил я ртом, набитым хлебом, рисом и сыром. Обернувшись, я увидел, что это Сара. Во время прошлой нашей встречи мы договорились, что она попытается расширить основные взгляды на пользу от своих духовных верований и практик и снова придёт ко мне, когда сможет поделиться какими-нибудь свежими озарениями. Несколько мгновений она молчала, и я увидел, что она борется со слезами.

– О нет, дорогая, что случилось? Иди сюда, сядь.

Я совершенно не выношу слёз красивых молодых девушек. Она села на траву возле меня, и я обнял её за плечо. Она прильнула ко мне, и несколько сдавленных рыданий вырвалось из неё.

– Я не смогла сделать, что вы просили… Я пыталась… Я много думала об этом…

Я засмеялся и похлопал её игриво.

– И это всё? А я уж забеспокоился, не случилось ли чего. Знаешь, что это значит, если ты застопорилась вот так?

Она посмотрела на меня слезливым детским взглядом.

– Что?

– Это значит, ты должна прийти ко мне и спросить. Если люди не будут приходить ко мне и задавать вопросы, я лишусь работы. Ты же не хочешь оставить меня без работы, правда?

Она засмеялась.

– Что я тебе говорил? – сказал я. – "Не волнуйся так, милая". Разве я так не говорил?

Она кивнула.

– А ты, вот, разволновалась из-за пустяка. Вот что мы сделаем… ты собираешься сегодня остаться здесь на костёр послушать старого мудрого тунеядца?

– Да, – сказала она.

– Просто расслабься и наслаждайся вечером, и приходи ко мне поговорить после всего этого. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, окей?

– Окей.

– Хорошо, а теперь, беги. Если меня застанут в обнимку с такой красивой молодой девушкой как ты, меня обвинят в недостойном поведении и мне придётся стать странствующим аскетом. Знаешь, что это значит?

– Что?

– Бомжом. Буду жить на свалках, мыть подмышки в туалетах на автозаправках, драться с крысами за объедки…

– Какой ужас! Хорошо, я ухожу!

– Приходи после, – напомнил я.

Она встала и пошла помогать в приготовлениях. Пока я продолжал свой ужин на моросящем дожде, они выкопали яму для костра, обложили её камнями, заполнили дровами и расставили вокруг пластиковые стулья и временные скамейки. Места для сидения были расположены неравномерно. Большинство из них находилось с одной стороны, а одно сиденье, самое удобное, располагалось напротив остальных. Я наблюдал, забавляясь и поражаясь, и на ум пришла строка из "Grateful Dead" (она часто приходит мне на ум): "Какое это было длинное и странное путешествие". Как я оказался здесь? Как такая простая вещь, как жажда истины, могла развиться до этого?