Чтение онлайн

Но главным объектом поклонения приверженцев православия на Руси стал не Иисус Христос и не христианская троица в Целом (бог-отец, бог-сын и бог — дух святой), а земная мать «богочеловека» — дева Мария, которую чтут как «матерь божию», «богородицу». В сознании членов русской православной церкви она заняла — и продолжает занимать поныне — центральное место, не предусмотренное ни догматикой, ни нормами церковной жизни (канонами). Этот евангельский персонаж, которому христианским вероучением отведена далеко не центральная роль, принял на себя всё то, что раньше предназначалось Рожаницам и Мокоши. Христианская богородица стала восприниматься с чисто языческих позиций: как женское аграрное божество, являющееся стимулятором непрерывного возрождения природы, источником плодородия земли, гарантом урожая — словом, создателем основ для нормальной жизни земледельца. Поэтому вопреки христианской догматике, которая характеризует богородицу прежде всего как «матерь божию», «приснодеву», «пречистую», «все-непорочную» и т. п., православные верующие выдвинули на первый план функции покровительницы, заступницы, помощницы в делах первоочередной важности: её называют не только «утешительницей», «целительницей», «спасительницей»…»

В общем, в результате этого парадоксального переложения византийской догматики на славянский языческий лад второстепенному персонажу — Деве Марии — в русском православии оказалось посвящено больше икон, чем Христу, Святой троице и всем прочим героям христианской мифологии вместе взятым: «Одних только «чудотворных» икон богородицы [существует] более двухсот…»

В библейском же пророке Илии комфортно разместился языческий бог древних славян Перун, оттого Илия и превратился в «Громовержца». Гром и молния? Это Илья-пророк по небу на колеснице скачет!..

Николай Угодник стал покровителем урожая. А святой Власий, просто по созвучию проассоциировавшись с языческим Велесом, стал покровителем скота. Святой Зосима — покровителем пчеловодства, великомученик Артемий начал помогал от грыжи, святой Марон — от лихорадки, святой Антипа — от зубной боли, мученица Дарья решала задачу отбеливания простыней и т. д.

«Дни памяти многих святых рассматривали как календарные даты, фиксирующие оптимальные сроки сельскохозяйственных работ, — свидетельствует историк. — Святых награждали эпитетами, не имевшими никакого отношения ни к роду их деятельности, ни к причинам церковного почитания — эпитетами, явно принижавшими образ «угодников божиих». Некоторые из них охарактеризованы прямо-таки фамильярно, словно речь идёт не об объектах христианского пантеона, а о языческих духах-покровителях домашнего масштаба…»

Так, например, александрийский епископ Афанасий Великий — автор множества богословских сочинений — в народе именовался просто: Афанасий-ломонос. Константинопольский патриарх Тарасий, который в своё время созвал Седьмой вселенский собор и причисленный после смерти к лику святых, в народе был называем Тарасом-кумашником. Считалось, что он помогает «от лихорадки».

Одно только перечисление этих «друзей народа» многое проясняет: Арина-рассадница, Сидор-огуречник, Вавра-молочница, Иов-горошник, Марья-пустые щи, Матрёна-полурепница, Никита-гусятник, Елисей-гречкосей, Самсон-сеногной, Сергий-курятник… Кстати, последний персонаж не кто иной, как преподобный Сергий Радонежский.

О великом прикладном значении всех этих «нанобогов» говорят и русские народные поговорки: «На Лупа льны лупятся», «Пришёл Федул — теплом подул», «На святого Пуда доставай пчёл из-под спуда» и т. д.

Магия язычества сидит в нашей культуре так глубоко, что это воспринимается совершенно естественно. Возьмите книги о Гарри Поттере или отнимите у своего ребёнка популярную компьютерную игру-бродилку. Что вы там увидите? Волшебные посохи, полёты на метле, заклинания… короче, сплошную магию. То есть язычество. Прекрасно и незаметно уживающееся с христианством. Которое само — покрашенное тонким слоем монотеистической краски язычество.

Первая часть книги, если помните, начиналась с описания примитивной детско-дикарской психологии и сказки про курочку Рябу. Однако ничуть не хуже Рябы эту психологию иллюстрируют сами библейские сказания, которыми мы сейчас и займёмся. Предварительно, однако, ответив на вопрос, заданный в заголовке параграфа…

Самые древние опусы Библии написаны на иврите — древнееврейском языке. Более поздние фрагменты выполнены на арамейском языке, который начал вытеснять иврит примерно с VII века до нашей эры. Арамейскому языку была уготована большая судьба — на Ближнем Востоке он стал практически языком международного общения. В Ассирии и Вавилонии арамейский выдавил аккадский. На нём говорили торговые люди и послы разных стран. Наконец, арамейский был родным языком Иисуса Христа…

Третий библейский язык — греческий. Весь Новый Завет и часть ветхозаветных произведений дошли до нас именно на этом языке. Собственно говоря, само слово «библия» греческого происхождения и означает просто «книга».

Многие места Библии современному читателю совершенно непонятны из-за переводов с языка на язык. Вот простой пример из книги пророка Иеремии: «И было слово Господне ко мне: что видишь ты, Иеремия? Я сказал: вижу жезл миндального дерева. Господь сказал мне: ты верно видишь; ибо Я бодрствую над словом Моим, чтоб оно скоро исполнилось».

Поняли что-нибудь?.. И не мудрено! Действительно, какая связь между тем, что пророк Иеремия видит миндальное дерево и подтверждением данного ранее господом обещания?.. А всё дело в том, что Библия — не божественное откровение, а литературное произведение, и в нём встречается игра слов. На иврите «шакед» — «миндаль». Иеремия говорит богу, что он видит «шакед». Бог отвечает, используя глагол «шокед», обозначающий «стараться, быть усердным». Иными словами бог показывает пророку ветку миндаля, чтобы та по созвучию напомнила ему о твёрдом божеском обещании, от которого Господь не отказывается.

Или вот отрывочек из книги пророка Амоса: «Такое видение открыл мне Господь: вот корзина со спелыми плодами. И сказал Он: что ты видишь, Амос? Я ответил: корзину со спелыми плодами. Тогда Господь сказал мне: приспел конец народу моему, Израилю: не буду более прощать ему».

Опять игра слов, которая никак не переводится и потому на всех языках, кроме иврита, выглядит глупо. «Кайиц» на иврите — «спелые фрукты». «Кец» — «конец». На письме, без огласовки, оба слова выглядят совершенно одинаково.

Встречаются подобные штучки и в Новом завете. Скажем, в одном из евангелий есть эпизод, когда Христос вручает апостолу Петру ключи от царствия небесного. При этом он толкает следующий спич: «Я говорю тебе: ты — Пётр, и на сём камне Я создам Церковь мою, и врата ада не одолеют её…»

При чтении греческого варианта вопросов не возникает: «пётр» по-гречески «камень». Любопытно, кстати, что Пётр — третье имя апостола. От рождения этого парня звали Симон. Когда его ввели в секту Христа, представив основателю, Иисус тут же дал Симону «партийную кличку»: «Ты наречёшься Кифа, что значит: камень». Это по-арамейски. Автор Евангелия писал его по-гречески, поэтому для своих читателей сделал пояснение: «что значит камень». Кстати говоря, и арамейский, и иврит не знали заглавных букв, так что имя собственное при написании никак не выделялось: «камень» и есть «камень».

К счастью для читателя подобных мест в Библии не так уж много, поэтому общий смысл излагаемого не теряется при переводе. Так что пройдёмся по тексту внимательным взором, как ножом по маслу…

Первая книга знакомит читателя с сотворением мира и приключениями первых людей. Согласно древним шумерским сказаниям (позже перекочевавшим в Библию), боги создали этот мир за шесть дней, а на седьмой повалились отдыхать. Откуда, кстати, взялась эта цифра — семь? Почему она встречается в фольклоре многих народов? Почему «семеро одного не ждут»? Почему в неделе семь дней?