Чтение онлайн

Сам Марк Аврелий был пессимистом или оптимистом? Страдал ли он язвой желудка 45)? Размышления не позволяют нам ответить на этот вопрос. Они знакомят нас с духовными упражнениями, которые были традиционными в стоической школе, но почти ничего нам не открывают по поводу «случая Марка Аврелия».

Литературная ценность Размышлений Марка Аврелия пользуется справедливым признанием. Энергия формул, живость выражений, строгость тона на каждой странице задерживают внимание читателя. Однако в первом приближении структура Размышлений от него ускользает. Кажется, что эти сентенции следуют друг за другом безо всякого порядка, по воле впечатлений и душевного состояния императора-философа. Кстати, зачем искать порядок в череде Размышлений, не претендующих на систематическое изъявление?

Однако в настоящем исследовании мы хотели бы показать, что за внешней беспорядочностью скрывается строгий закон, объясняющий содержание Размышлений. Кстати, этот закон ясно выражен в троичной схеме, по которой часто составлены некоторые сентенции. Но эта схема была изобретена не Марком Аврелием: на самом деле она в точности соответствует трем философским топосам (topoi), выделенным Эпиктетом в своих Беседах. Именно эта троичная схема и лежит в основе композиции Размышлений императора: каждая сентенция развивает либо один, либо два, либо все три из этих очень характерных топосов.

Ее легко можно распознать в следующих трех текстах (каждую тему этой троичной схемы мы обозначили цифрами I, 2, з, что позволяет каждый раз их определять):

54: Всюду и всегда в твоей власти…

довольствоваться благочестиво своим наличным жребием,

относиться справедливо к находящимся налицо людям,

и исследовать внимательно наличные представления, дабы не проникло в них ничего несообразного 46).

IX, 6: Для тебя достаточно то, что…

(3) есть сейчас постигаемое (объективное)47) признание,

есть сейчас общественное деяние,

есть сейчас в душевном складе благорасполо-

жение ко всему, что происходит в соответствии с причинностью.

7: Природа же разумного… на правильном пути,

когда не соглашается ни с ложью, ни с неясностью в представлениях (phantasiai),

если направляет стремления (hormai) исключительно на общее благо,

склонность (orexis) и отвращение питает только к тому, что зависит от нас самих, и без ропота приемлет все ниспосылаемое ей общей природой.

В этих трех «мыслях» легко распознать идентичную тройственную структуру. Первое правило относится к установке, которую нужно иметь по поводу событий, проистекающих из хода универсальной природы, из действия «внешней причины», из порядка космоса. Нужно принимать с радостью, благочестием и готовностью все, что зависит от универсальной природы, и желать только лишь то, что зависит от нас, то есть — для стоиков — то, что есть прямое моральное действие. Второе правило направляет межчеловеческие отношения: нужно действовать справедливо во благо человеческому сообществу, то есть совершать «общественные деяния». Третье правило, наконец, определяет поведение в сфере мышления: критиковать представления, чтобы давать свое согласие только тому, что объективно («постигаемо»). Легко констатировать, что эти три правила ссылаются на три фундаментальных отношения, определяющих положение человека. Действительно, первая тема определяет отношения человека с космосом, вторая — отношения человека с другими людьми, третья — отношения человека с самим собой в той мере, в какой сущностная часть человека располагается в его способности думать и судить, в противопоставлении с телом, производящем в нас представления, требующие критики. Эти три отношения мы распознаем в VIII, 27:

Важны три отношения:

к облегающему тебя телу 48)

к божественной причине, источнику всего случающегося со всеми 49),

и, наконец, к живущим с тобою людям.

Этим трем фундаментальным отношениям соответствуют, наконец, три функции разумной души: желание (orexis), волевое устремление (horme), представление (phantasia), как ясно показывает третий текст (VIII, 7, цитированный выше). Эта триделимость функций разумной души является учением, вполне засвидетельствованным у Эпиктета, например, в Беседах IV, 11, 6:

Акты души суть:

(2) чистота (horman) и точно так же нечистота…

(aphorman)

стремления (oregesthai), избегания (ekklinein)

влечение (paraskeuazesthai), и невлечение (epiballes- tbai)50)

одобрение пристойного (sunkatatithesthai).

Это суть акты разумной души, потому что они всегда соответствуют представлению или суждению об этом представлении 51). То есть, первая тема требует дисциплины желания (orexis): отказаться желать то, что не зависит от нас, но от общего хода Вселенной, желать только такое благо, которое зависит от нас, то есть доброе моральное действие; принимать с радостью все, что исходит от универсальной природы, поскольку она дала нам его в совместное пользование, тогда как она есть совершенный разум 52). Вторая тема относится к устремлению (borm'e) и к действию: не позволять себе вовлекаться беспорядочными хотениями, но действовать в соответствии с глубинным инстинктом человеческого сообщества и справедливости, вписанным в нашу разумную природу. Что касается третьей темы, она соответствует правильному использованию представлений {phantasia), дисциплине согласия.

Очень часто мы находим у Марка Аврелия сентенции, представляющие эту троичную структуру 5Э). Она также узнается в некоторых перечислениях добродетелей: первой теме соответствует атараксия, или умеренность, второй — справедливость или любовь к людям, третьей — истина или отсутствие спешки в суждении 54). Иногда также можно распознать эту схему в названиях пороков, которые Марк Аврелий рекомендует избегать 55).

Марк Аврелий не является изобретателем этой троичности. Император-философ здесь предстает сознательным учеником раба-философа, стоика Эпиктета. И как раз Размышления Марка Аврелия анонсируют для нас фрагмент Эпиктета, излагающего так же в тройственной форме фундаментальные правила жизни (XI. 37):

Нужно… установить правила, определяющие, когда следует давать свое согласие.

Что касается стремлений (hormai), то необходимо следить за тем, чтобы они не были безусловны, были направлены на общее благо и сообразовались бы с достоинством.

От влечений (orexis) же следует вообще воздерживаться, но не отвращаться ни от чего, что не в нашей власти.

Три темы, различаемые у Марка Аврелия, здесь легко распознаются в своих объектах и в функциях души, которые они приводят в действие. В Беседах Эпиктета, сохраненных для нас Флавием Аррианом, мы очень часто встречаем перечисление этих трех тем, обозначенных, как здесь, термином топоса (topoi) 57). Это области, в которых должна располагаться практика философских духовных упражнений, например (I, 4, ):

А где твое дело?

В стремлении и избегании, чтобы ты был не терпящим неуспехов и не терпящим неудач,

в влечениях и невлечениях, чтобы ты был не совершающим ошибок,

в согласии (prosthesis58)) и воздерживании от суждения, чтобы ты был не впадающим в заблуждение.

Таковы три topoi, первостепенные и самые необходимые.

Среди многочисленных параллельных пассажей, содержащихся в Беседах, можно также упомянуть следующий: (III, 2, ):

Есть три вопроса, в которых следует упражняться на деле тому, кто намерен стать добродетельным человеком: вопрос, касающийся стремлений и избеганий, — для того чтобы ни в твоем стремлении не терпеть неуспеха, ни в своем избегании не терпеть неудачи; (г) вопрос, касающийся влечений и невлечений, словом, касающийся надлежащего (kathekonta 59)), — для того чтобы вести себя порядком, благоразумно, не беззаботно; (3) третий — это вопрос, касающийся не- заблуждаемости и неопрометчивости, в общем, касающийся согласий.