Чтение онлайн

Св. Афанасий Александрийский говорит: «когда в вас Дух, тогда в вас же дающее Духа Слово, а в Слове и Отец. И таким образом исполняется сказанное слово: приидем A3 и Отец и обитель у Него сотворим (Иоан. 14, 23). Ибо где свет, там и сияние, а где сияние, там и действенность и светозарная благодать. И сему также научая, Павел написал еще к коринфянам во втором послании, говоря: благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и общение Святого Духа, со всеми вами (2 Кор. 13, 13). Ибо подаваемая в Троице благодать и дар дается от Отца чрез Сына в Духе Святом, потому что, как благодать, даруемая Сыном есть от Отца, так не может быть общения даяния в нас разве только в Духе Святом; Его причастившись, имеем любовь Отца, и благодать Сына, и общение Самого Духа» [74] ). Еще он же говорит: «три ипостаси должны быть представляемы нераздельными между собою, как о людях представляем телесно, чтобы и нам подобно язычникам не ввести многобожия; но представляя как бы реку, которая, исходя из истока, не отделяется от него, хотя два здесь вида и два имени. Ибо Отец – не Сын, и Сын – не Отец, потому что Отец есть Отец Сыну, и Сын есть Отчий Сын. Как исток – не река, и река – не исток, но тот и другая суть одна и та же вода, из истока льющаяся в реку: так и Божество от Отца не слиянно и не отлучно пребывает в Сыне, как Господь говорит: изыдох от Отца и иду ко Отцу (Иоан. 16, 28). Святый же Дух исходя от Отца, всегда пребывает в руках посылающего Отца и носящего Сына, и Им он наполняет всяческая. Отец имея бытие от Себя, родил Сына, а не создал – родил как реку от истока, как растение от корня, как сияние от света, все же это видим в природе нераздельным» [75] ). Свят. Епифаний, епископ кипрский говорит: «сама единая голубица и святая невеста (церковь) исповедует Бога Отца и Сына и Св. Духа, – Отца совершенного, Сына совершенного и Духа Святого совершенного. Троицу единосущную. Троицу не слиянную, – Сына истинно рожденного от Отца, и Святого Духа, не чуждого Отцу и Сыну, – Троицу присносущную, не имеющую никогда приращения, не заключающую в Себе ничего низшего и возводимую к одному единству и единому началу Бога и Отца» [76] ). Преп. Максим Исповедник говорит: – едино есть Божество, безначальное, простое, пресущественное, не сложное и не раздельное. Оно есть единица и вместе Троица. Божество состоит из трех лиц: Отца, Сына и Духа Святого; но как в Отце, так и в Сыне, равно и в Духе Святом единое по существу Божество. Божество не раздельно: потому что Отец не есть не полный Бог равно и Сын и Дух Святый… Но все Божество всецело находится во всем Отце, также всецело находится во всем Сыне, и все, наконец всецело во всем Духе Святом. Следственно весь Отец всецело находится во всем Сыне и Духе, также и Сын весь всецело находится во всем Отце в Духе; равно и Дух Святый весь всецело находится во всем Отце и Сыне. Ни одно из трех лиц Божества и не существует и не может быть представляемо отдельно от другого» [77] ). На африканском берегу, в городе Иппоне, блаженный Августин писал свою глубокомысленную книгу о Св. Троице. Утомленный чрезвычайным напряжением ума, силившегося проникнуть в глубочайшую из тайн великий писатель вышел на морской берег для прогулки. Наслаждаясь вечерним воздухом по временам устремляя взоры то на небо, то на широкое море, Августин не выпускал однако же, из мыслей предмета своих исследований. Вдруг заметил он на морском берегу отрока необыкновенной красоты, который небольшой серебряной ложкой черпал воду из моря и выливал ее в маленькую яму. Такое занятие отрока блаж. Августин сначала почел за обыкновенную детскую шалость, но тайное чувство побуждало его приблизиться к отроку. На вопрос что ты делаешь, отрок отвечал: «хочу вычерпать это море и поместить его вот в эту ямку». «Но это явно невозможно», – сказал Августин. «Разумеется, невозможно, – отвечал отрок – но скорее я вычерпаю моею ложкою это море и вмещу его в эту ямку, чем ты своим умом проникнешь недоведомую тайну св. Троицы и вместишь ее в твою книгу». Так сказал отрок и мгновенно сделался невидим [78] ).

Истинные ученые относились всегда очень осторожно ко всякого рода отрицаниям, а тем более – к отрицанию Бога. Они всегда понимали, что прямая обязанность и назначение науки заключается в том, чтобы искать и доискиваться объяснений именно всего непонятного для нее. Все факты и явления, как ни казались бы на первый взгляд загадочными и чудесными, не могут быть отвергнуты наукой; было бы совершеннейшим отступлением от самого коренного назначения науки отрицать неразъясненный факт или отвергать непонятное явление, ибо в конце – концов рано или поздно, все они должны получить свое научное разъяснение, становясь таким образом совершенно ясными данностями науки.

Лейбниц прямо предостерегает каждого от ошибок отрицания. Он говорит: «я всегда находил, что большая часть учений оказывались справедливы в том, что они утверждали, и почти всегда ошибались в том, что они отрицали», т. е. и том, что они признавали нелепым. В этих простых словах ясно проглядывает то всеобъемлющее глубокомыслие, вследствие которого Лейбниц отделяет великих мыслителей и людей действительно преданных науке от дилетантов и полуобразованной толпы. Обыкновенно принято судить обратно: – умными людьми называют тех, которым нравится отрицание, которые во всем сумеют найти смешную сторону, которые все бранят, ничего не одобряют а только отрицают. Эти личности вполне упускают из вида, что каждое утверждение – может – быть не совсем точное или даже совершенно ошибочное, – есть все-таки продукт мысли или исследования, имеющий все-таки какое-нибудь основание, тогда как простое отрицание, без серьезного и основательного опровержения, является всегда продуктом незнания и непонимания.

Истинная наука никогда не высказывалась в смысле отрицания Бога; такого примера никто нам указать не может, ибо его никогда не было. Напротив, чем глубже знания человека, тем определеннее его понятия о познании Божества; в этом смысле высказывались, по крайней мере, многие ученые, и даже Ньютон сказал: «чем дальше человек проникает в тайны природы, тем яснее перед ним открывается единство предвечного плана».

Для большей наглядности приведем подлинные выражения великих ученых.

1. Анаксагор первый в философии высказал противоположность между чувственно – ощущаемой материей и разумным Духом (История философии Бауера).

2. Сократ заключил свою знаменитую речь, произнесенную им после объявления ему смертного приговора, следующими словами: «теперь нам пора расстаться, мне чтобы умереть, вам – чтобы жить; но кого из нас ожидает лучшая доля, – это неизвестно никому, кроме Бога». (Апология Сократа).

3. Платон доказывал что понятие о существовании Бога присуще каждому человеку, и что оно волнует и увлекает наши души сознанием нашего сродства с Ним. – «Бог», говорит он «есть Единое Существо, обнимающее все другие и заключающее в себе причину всего, что существует на небе и на земле. Бог есть высшая идея». – С какой бы точки зрения мы ни взглянули на космогонию Платона, примем ли мы, что Бог создал идею, или что Он только преобразовал бесформенную материю по образцу идей, – в обоих случаях по учению Платона, Бог есть высшая Идея всякого бытия. Он есть Великий Разум, Источник всякого разума, – Солнце, светом Которого озарен мир. Бог есть совершенство. Он всегда одинаков. Ему чужда зависть, и Он всегда желает только хорошего. Познать Бога в совершенстве невозможно для смертных, можно иметь только приблизительное понятие о Нем, или о том с чем Он представляет сродство. Он должен быть добрым, потому, что доволен Собою, равным образом и мир должен быть прекрасен, потому что создан Им. Но почему Бог создал мир? Потому что Бог чужд зависти и желает чтобы все как можно более походило на Него. Приводя к порядок хаос. Бог обратил его в Красоту. (Льюис т. I. стр. 215).

4. Декарт учил: «дабы познать природу Бога, насколько это доступно моей природе, я должен только соображать о каждой вещи, идею коей в себе имею, было ли бы совершенством или недостатком владеть ею. Я могу быть уверен что все, отмеченное каким-либо несовершенством отсутствует в Нем, все совершенное в Нем находится. Таким образом в Нем не может быть сомнений, непостоянства, грусти и подобных вещей, не иметь которых и я был бы рад. Далее, я имею идеи и о многих вещах телесных и чувственных, ибо хотя я и предположил, что нахожусь в состоянии сновидения, и что все мною видимое и воображаемое есть обман, я должен был однако, признать, что идеи эти действительно присутствовали в моей мысли. Но познав очень ясно, что ко мне разумная природа вполне разделена от телесной, и соображая, что всякая составленность свидетельствует о зависимости, а зависимость есть явно недостаток, заключим, что быть сложенным из двух природ не было бы для Бога совершенством и что, следовательно, к Нем нет такой составленности. А если есть во вселенной какие-либо тела, умы или иные натуры, не имеющие совершенства, то всех их бытие должно зависеть от Его могущества, так что без Него они не могли бы просуществовать одного мгновения.

«Наконец, если есть еще люди, которых и приведенные доводы не убедят в существовании Бога и их души независимо от тела, то пусть знают что все другие вещи, в кои они, может быть, более верят, как-то: что они имеют тело, что есть звезды.: земля и тому подобное – менее достоверны». (М. Любимов филос. Декар. 1886, стр. 117-119).

5. Лорд Бэкон Веруламский находил, что учение о Боге не должно отделяться в воззрениях человека от того религиозного понятия, которое внушает церковь; как мы должны против своей воли повиноваться закону Божию, так точно должны приноравливаться к вере там, где Она противоречит кашей природе. Чем сверхъестественнее кажется божественная тайна, тем большую славу воздаем мы Богу, когда веруем в нее. (Истор. филос. Бауера).

6. Ньютон к своей «Optics» говорит так: «первоначальное устройство таких чрезвычайно искусных пастей животных как глаза, уши, мозг мускулы, сердце и проч., также инстинкт зверей и насекомых, – все это не может быть произведением чего-нибудь другого, кроме мудрости и искусства могущественного, вечно живого Деятеля, который, будучи во всех местах может двигать телами, и таким образом образовать и преобразовать части мира гораздо легче, чем мы можем двигать по нашей воле частями нашего тела. Мы не смотрим однако же, на мир как на тело Бога, в на части мира – как на части Бога. Бог, есть однообразное существо, лишенное органов членов или частей, и они суть Его создания, подчиненные Ему и служащие Его воле».

«Органы чувств не служат для того, чтобы ощущать образы вещей, а только для того, чтобы доводить эти образы до чувствилища. Бог же не имеет нужды в таких органах так как Он повсюду присущ самым вещам». («Мир как целое», Страхова).

7. Лейбниц считал правильное понятие о Боге неизбежным и необходимым; ибо если бы не было в Боге, Творце мира, достаточной причины для существования последнего, и при том если бы в нас не было достаточно условий и определенных способов для ведения всего существующего, то можно бы было с полною справедливостью спросить, почему «ничто» не лучше, чем «нечто»?

«Бог – служащий основанием всего бытия, существующий единственно по своей внутренней необходимости, должен естественно соединять в Себе всю реальность, все совершенства; Он есть безграничное существо, чужд всякого отрицания, абсолютная интеллигенция; потому и может быть только один Бог, Его Одного совершенно достаточно. (Истор. филос. Бауера).

8. Кант: «Мы постулируем бытие Бога, как основание нравственного образца действий». (Ланге, т. I, стр. 272).

«Две вещи», говорит он в заключение своего сочинения (Кг. Der. Pract. Vern., 194), «наполняют меня все новым и возрастающим изумлением и страхом, чем чаще и продолжительнее я об них размышляю. Это – звездное небо надо мной и нравственный закон во мне. И то и другое я отнюдь не должен мыслить скрытым от себя в каком-то сумраке или лежащим в бесконечности за моим горизонтом; и то и другое я действительно вижу перед собою, и мое существование непосредственно связано с их бытием. Звездный мир начинается с того самого места, которое я занимаю во внешнем чувственном мире, и расширяет мою связь с окружающим в необозримые протяжения миров над мирами и систем за системами… Нравственный закон имеет начало в моем невидимом я, в моей личности, и делает меня членом другого мира, истинно – бесконечного, но доступного только разумному познанию. И в этом новом мире я нахожу себя уже не случайным звеном, но в необходимом и общем соединении (с другими, подобными мне, существами). Взгляд на звездное небо с его бесконечными мирами уничтожает все мое значение, как физического существа, он напоминает мне, что я должен буду отдать нашей планете, (которая сама составляет только точку в бесконечном мире), мое тело, в котором малая часть вещества на короткое время и непостижимым образом получила жизненную силу. Но взгляд на присущий моей личности нравственный закон вновь и бесконечно поднимает мое значение, именно как разумного существа. Этот закон открывает мне новую жизнь, независимую от моей животной природы и даже от всего чувственного мира, открывает но крайней мере постольку, поскольку и целесообразно подчиняюсь в своих действиях этому нравственному порядку, не ограниченному условиями и пределами этой жизни, но простирающемуся в бесконечность».

9. Паскаль: «Божество христиан не заключается просто в Бог, только Творце геометрических истин и системы элементов – это принадлежность язычников. Оно не заключается просто в Боге, Который влияет на жизнь и благосостояние людей, чтобы дать счастливое течение лет тем, которые пред Ним преклоняются – это удел иудеев. Но Бог Авраама и Иакова, Бог христиан есть Бог любви и утешения; это – Бог наполняющий избранную душу и сердце. Бог дающий им чувствовать их нравственную нищету и Свое бесконечное милосердие; наконец Бог соединяющийся с их душою и наполняющий ее блаженством радостью, доверенностью и любовью».