Чтение онлайн

Примерно шестнадцать миллионов лет назад гигантский астероид столкнулся с Марсом. Отделившийся от планеты кусок скалы отправился в свое путешествие на Землю. Тринадцать тысяч лет назад он приземлился в горах Аллан Хиллс в Антарктиде и был найден в 1984 году во время поездки на снегоходе. Он был назван ALH 84001, как первый камень, найденный в Аллан Хиллс в 1984 году. Камень был бы занесен в каталог, изучен, а затем быстро забыт, если бы не удивительная тайна, которая, казалось, крылась внутри его [33] .

Все последнее тысячелетие человечество билось над одним и тем же вопросом: одни ли мы во Вселенной? Наши предки задумчиво смотрели вверх, размышляя о том, были они космической обыденностью или артефактами. С развитием технологий мы прислушивались к сигналам, излучаемым по всей Вселенной, надеясь поймать послание другой цивилизации. В поисках признаков жизни мы разослали космические корабли по всей Солнечной системе. И каждый раз мы оказывались в тупике.

До 7 августа 1996 года.

В этот день ученые обнаружили в ALH 84001 органические молекулы биологического происхождения. Многие журналисты поспешили объявить эти находки доказательством существования жизни на другой планете. Например, телеканал CBS сообщил, что ученые «обнаружили на метеорите одноклеточные структуры – возможно, крошечные окаменелости и химические свидетельства прошлой биологической активности. Другими словами, жизнь на Марсе» [34] . Первые сообщения CNN цитировали источник в НАСА, который заявил, что эти структуры выглядели как «маленькие личинки», предполагая, что они были останками сложных организмов [35] . Этот поток породил экзистенциальную истерию по всему земному шару, побудив президента США Билла Клинтона выступить с большим публичным обращением по поводу этого открытия [36] .

Но тут возникла небольшая проблема. Доказательства не были убедительными. Научная статья, лежавшая в основе этих заголовков, откровенно говорила о неопределенности. Вот часть ее названия: «Возможная реликтовая биогенная активность в марсианском метеорите ALH 84001» (курсив мой) [37] . В аннотации прямо отмечалось, что наблюдаемые на метеорите признаки «могут быть ископаемыми останками прошлой марсианской биоты», но подчеркивалось, что «возможно и неорганическое образование». Другими словами, эти молекулы могли быть продуктами немарсианских бактерий, а небиологической активности (например, такого геологического процесса, как эрозия). В статье делается вывод, что эти доказательства просто «совместимы» с жизнью.

Но во многих журналистских реинтерпретациях эти нюансы замалчивались. Инцидент стал сенсацией и побудил Дэна Брауна написать роман «Точка обмана» о заговоре вокруг внеземной жизни, обнаруженной на марсианском метеорите.

Все обернулось к лучшему – по крайней мере, для главы о неопределенности. Более двух десятилетий спустя неопределенность сохраняется, и исследователи продолжают спорить, являются ли марсианские бактерии или инородная активность ответственными за молекулы, наблюдаемые на метеорите [38] .

Было бы заманчиво сказать, что СМИ ошиблись, но это было бы таким же преувеличением, которое доминировало в первоначальном освещении метеорита в прессе. Точнее, мы можем сказать, что люди сделали классическую ошибку: попытались сделать что-то неопределенное определенным.

Эта глава посвящена тому, как перестать бороться с неопределенностью и начать использовать ее силу. Вы узнаете, как одержимость определенностью сбивает нас с пути истинного и почему весь прогресс происходит в неопределенных условиях. Я раскрою самую большую ошибку Эйнштейна в отношении неопределенности и расскажу, что вы можете узнать из решения многовековой математической загадки. Вы узнаете, почему ракетостроение напоминает игру в ку-ку с высокими ставками, что вы можете узнать из разжалования Плутона из планет и почему в критические минуты инженеры НАСА всегда жуют арахис. Я закончу главу стратегиями, которые используют ракетостроители и астронавты, чтобы справиться с неопределенностью, и объясню, как вы можете применить их в собственной жизни.

Лаборатория реактивного движения, известная как ЛРД, – это небольшой город ученых и инженеров в Пасадене, штат Калифорния. Расположенная чуть восточнее Голливуда, ЛРД десятилетиями отвечала за эксплуатацию межпланетных космических аппаратов. Если вы когда-нибудь видели запись посадки на Марс, вы видели внутреннюю часть отдела поддержки проектов ЛРД.

Во время типичной посадки на Марс все здесь заполнено рядами накофеиненных ученых и инженеров, которые едят пакетики арахиса и смотрят на данные, поступающие в их консоли, создавая у зрителей иллюзию, что они контролируют ситуацию. Но они не контролируют. Они просто сообщают о событиях, словно спортивные комментаторы, хотя и с более причудливыми формулировками, такими как «отделение ступени экономического хода» и «развертывание теплозащитного экрана». Они – зрители матча, который закончился на Марсе двенадцать минут назад, и еще не знают, какой счет.

В среднем сигналу с Марса, движущемуся со скоростью света, нужно чуть больше двенадцати минут, чтобы достигнуть Земли [39] . Если что-то пойдет не так и ученый на Земле заметит проблему и отреагирует на нее за долю секунды, пройдет еще двенадцать минут, прежде чем его команда достигнет Марса. Это двадцать четыре минуты полета туда и обратно, но у космического корабля есть лишь около шести минут, чтобы спуститься с вершины марсианской атмосферы на поверхность. Все, что мы можем сделать, – заранее загрузить космический корабль инструкциями и передать управление сэру Исааку Ньютону.

Вот тут-то и пригодился арахис. В начале 1960-х годов ЛРД отвечала за беспилотные миссии программы «Рейнджер», предназначенной для изучения Луны и подготовки пути для астронавтов «Аполлона». Космический аппарат «Рейнджер» должен был отправиться к Луне, сделать снимки лунной поверхности крупным планом и перед падением на Луну передать эти снимки обратно на Землю [40] . Первые шесть миссий закончились неудачей, что привело к тому, что критики обвинили чиновников ЛРД в принятии кавалерийской тактики «стреляй и надейся» [41] . Но одна из миссий увенчалась успехом, в тот раз инженер ЛРД принес в комнату управления полетом арахис. С тех пор арахис в ЛРД стал важным элементом каждой посадки.

В критические моменты эти в остальном рациональные и деловые ракетостроители, посвятившие свою жизнь исследованию неизвестного, ищут уверенность на дне пакета с арахисом. И, как будто этого мало, многие из них надевают свои изношенные «счастливые» джинсы или приносят талисман с предыдущего успешного приземления, делая все, что мог бы сделать увлеченный спортивный фанат, чтобы создать иллюзию уверенности и контроля [42] .

Если посадка проходит успешно, Центр управления полетами быстро превращается в цирк. Здесь не остается и следа хладнокровия и спокойствия. Вместо этого, победив зверя неопределенности, инженеры начинают прыгать, давать «пять», бить кулаком о кулак, крепко обниматься и тонуть в лужах счастливых слез.

Мы все запрограммированы на один и тот же страх перед неопределенностью. Наши предшественники, не пугавшиеся неизвестности, стали пищей для саблезубых тигров. А предки, считавшие неопределенность опасной для жизни, прожили достаточно долго, чтобы передать нам свои гены.

В современном мире мы ищем определенное в неопределенном. Мы ищем порядок в хаосе, правильный ответ – в двусмысленности, а убежденность – в сложности. «Мы тратим гораздо больше времени и сил на попытки управлять миром, – пишет Юваль Ной Харари, – чем на попытки понять его» [43] [44] . Мы ищем пошаговую формулу, кратчайший путь, хак – правильный пакетик с арахисом. Со временем мы теряем способность взаимодействовать с неизвестным.

Наш подход напоминает мне классическую историю о пьяном человеке, ищущем ночью ключи под уличным фонарем. Он знает, что потерял ключи где-то в темноте, но ищет их под фонарем, потому что там светло.

Наше стремление к определенности заставляет нас искать, казалось бы, безопасное решение – искать ключи под светом фонаря. Вместо того чтобы рискнуть пойти в темноту, мы остаемся на месте, каким бы посредственным оно ни было. Маркетологи используют один и тот же набор трюков снова и снова, но ждут от них разных результатов. Начинающие предприниматели попадают в тупик из-за уверенности, которую они получают в виде, казалось бы, стабильного заработка. Фармацевтические компании разрабатывают квазиновые препараты, которые предлагают лишь незначительное улучшение по сравнению с конкурентами, вместо разработки лекарства от болезни Альцгеймера.