Чтение онлайн

Это отличная практика. Перспектива «за кончиком носа» может творить чудеса, но может и чудовищно все искажать, поэтому, если есть время подумать, прежде чем принять серьезное решение, стоит им воспользоваться – и морально подготовиться: ведь то, что сейчас так явственно видится правдой, чуть позже может оказаться заблуждением.

Казалось бы, сложно спорить с советом, который своей банальностью может переплюнуть предсказание из китайского печенья. Однако иллюзии, которые дает нам перспектива «за кончиком носа», часто так убедительны, что мы пренебрегаем этим советом и следуем зову инстинкта. Давайте вспомним предсказание, сделанное Пегги Нунан, колумнистом Wall Street Journal и бывшим спичрайтером Рональда Рейгана, за день до президентских выборов 2012 года. Нунан тогда объявила, что Ромни победит. Ее вывод был основан на большом количестве людей, приходивших на его митинги. Кандидат «выглядит счастливым и благодарным», заметила Нунан. А еще кто-то, присутствовавший на завершении кампании, сообщил ей, что «в толпе наблюдались радость и оживление». Сложите все это вместе, заключила Нунан, и вы почувствуете «положительные вибрации». Сейчас нам легко высмеивать «вибрации» Нунан. Но кто не чувствовал ложной уверенности в исходе того или иного события – только потому, что у него было такое ощущение? Возможно, его не назвали бы «положительными вибрациями» – но суть-то та же [39] .

В этом кроется сила перспективы «за кончиком носа». Она настолько убедительна, что тысячи лет врачи даже не сомневались в своих воззрениях и в гаргантюанских масштабах причиняли пациентам бессмысленные страдания. По-настоящему прогресс начался только тогда, когда признали: одной только перспективы «за кончиком носа» недостаточно, чтобы определить действенность методов.

Так вот, прогнозирование XXI века порою очень сильно смахивает на медицину XIX столетия. Есть теории, утверждения и дискуссии. Есть уверенные в себе и хорошо оплачиваемые знаменитости. Однако практически нет того, что можно назвать наукой, а в итоге мы знаем гораздо меньше, чем могли бы. И расплачиваемся за это. Хотя от плохого прогнозирования редко бывает столько вреда, сколько от плохой медицины, оно незаметно подталкивает нас к неудачным решениям и вытекающим из них последствиям, включая финансовые потери, упущенные возможности, бессмысленные страдания, войны и смерть.

К счастью, у врачей теперь есть от этого лекарство: столовая ложка сомнения.

Когда врачи стали наконец сомневаться в себе, они переключились на испытания методом случайной выборки, чтобы научным образом выяснить, какое лечение работает. Кажется, нет ничего проще, чем методика точных замеров, привнесенная в прогнозирование: соберите прогнозы, оцените их точность, сложите цифры. И мы сразу же узнаем, действительно ли Том Фридман такой хороший прогнозист.

На самом деле все далеко не так просто. Давайте вспомним печально знаменитый прогноз, который Стив Балмер сделал в 2007 году, будучи генеральным директором Microsoft:

Что ж, в наши дни, если напишете в строке поиска Google (или в поисковике Microsoft Bing, как предпочел бы сам Балмер) «Балмер, худшие технологические прогнозы», вы увидите, что эти слова бережно хранятся в зале предсказательного позора, вместе с классикой жанра вроде мнения президента Digital Equipment Corporation, который в 1977 году объявил, что «нет никакой причины, по которой хоть кто-нибудь захочет, чтобы у него дома был компьютер». И прогноз Балмера поместили в зал позора вполне уместно – потому что он оказался на удивление ошибочным. Как отметил в 2013 году автор рейтинга «Десять худших предсказаний в области технологии»,

Это очень даже весомо. А в 2013 году, когда Балмер объявил, что покидает Microsoft, другой журналист отметил:

Но давайте рассмотрим прогноз Балмера более внимательно. Ключевое в нем – выражение «весомое место на рынке». Что именно входит в понятие «весомое место»? Балмер не уточнил. О каком рынке он говорил? О Северной Америке? Обо всем мире? И о рынке чего именно? Смартфонов или мобильных телефонов вообще?

Эти неотвеченные вопросы в сумме дают большую проблему. При определении, что в прогнозировании работает, а что нет, первый шаг – оценка самих прогнозов, а чтобы это сделать, мы должны исключить предположения относительно их значения – нам надо знать точно. Не может быть сомнений, точен прогноз или нет, а прогноз Балмера звучит неточно. Он и внешне выглядит неправильным, и ощущается таким же. Есть и серьезные объективные доводы в пользу его ложности. Но можно ли сказать, что он неверен, без обоснованного сомнения?

Не могу винить читателя, который думает сейчас, что все это слишком похоже на юридическую уловку и напоминает печально знаменитое высказывание Билла Клинтона: «Все зависит от того, какой смысл вкладывать в слово “есть”» [42] . В конце концов, предсказание Балмера воспринимается довольно легко, даже если буквальное его прочтение дает обратный эффект. Но давайте посмотрим на полный текст прогноза в том виде, в котором он прозвучал в интервью 2007 года газете USA Today:

Многое сразу становится яснее. Во-первых, Балмер явно говорил о рынке мобильных телефонов вообще, поэтому его высказывание не следует воспринимать как прогноз, касающийся американского рынка сотовых или мирового рынка смартфонов. Используя информацию консалтинговой компании Gartner, я подсчитал, что в третьем квартале 2013 года доля iPhone в мировой продаже мобильников составляла 6 % [43] . Это выше, чем «2 или 3 %» из предсказания Балмера, но, в отличие от усеченной версии его слов, которую так часто приводят, не так уж смехотворно неверно. Обратите также внимание: Балмер не сказал, что iPhone станет для Apple убыточным продуктом. Он лишь предположил, что этот продукт «может принести компании много денег». И неопределенность все еще остается: насколько больше 2 или 3 % от глобального рынка мобильных телефонов должен захватить iPhone, чтобы это считалось «весомой» долей? Балмер не сказал. И о какой именно сумме шла речь в выражении «много денег»? Опять-таки нет информации.

Так насколько же неверно предсказание Стива Балмера? Безусловно, тон его был резок и уничижителен. В интервью, данном USA Today, он, по всей видимости, откровенно насмехался над Apple. Но слова Балмера были не такими резкими, как тон, и слишком двусмысленными, чтобы мы могли с определенностью заявить: да, его предсказание неверно, более того, настолько грандиозно неверно, что ему самое место в зале предсказательного позора.

Это довольно частое явление: на первый взгляд прогноз прозрачен, как только что вымытое окно, но в итоге оказывается слишком туманным, чтобы можно было достоверно оценить его точность. В связи с этим можно вспомнить об открытом письме, посланном в ноябре 2010 года Бену Бернанке, тогдашнему председателю Федеральной резервной системы. Подписанное длинным списком имен экономистов и экспертов, включая гарвардского историка экономики Ниала Фергюсона и Эмити Шлейс из Совета по международным отношениям, письмо призывало Федеральную резервную систему остановить практику крупномасштабных приобретений активов, известную как «смягчение денежно-кредитной политики», потому что она несет «риск обесценивания валюты и инфляцию». Этот совет проигнорировали, смягчение денежно-кредитной политики продолжилось, однако за последующие годы доллар США не обесценился и инфляция не выросла. Инвестор и комментатор Барри Ритхольц в 2013 году написал по этому поводу, что подписанты «чудовищно ошиблись» [44] . Многие тогда с ним согласились, но последовали и возражения: «Погодите, этого пока не случилось, но еще случится». Ритхольц и другие критики могут поспорить, что в контексте дебатов 2010 года авторы письма имели в виду, что, если продолжится смягчение денежно-кредитной политики, обесценивание валюты и инфляция произойдут в ближайшие 2–3 года. Возможно, что письмо следует понимать именно так – но напрямую в нем нет ни слова о временных рамках. Неважно, стал бы Ритхольц ждать до 2014-го, 2015-го или 2016-го. Сколько бы ни прошло времени, кто-нибудь все равно смог бы сказать: «Погодите, все еще будет» [45] .

Кроме того, непонятно, на сколько именно должны упасть доллар и вырасти инфляция, чтобы это считалось «обесцениванием валюты и инфляцией». Что еще хуже, в письме упоминается «риск». Это слово означает, что обесценивание валюты и инфляция – вовсе не обязательное следствие. Так что, если прочитать прогноз буквально, он говорит о том, что обесценивание доллара и инфляция могут случиться, а могут и не случиться. А значит, если этого не случится, прогноз не обязательно окажется неверным. Авторы явно не это хотели донести до адресатов, и не так когда-то люди прочитали это письмо. Но именно это в нем написано, не больше и не меньше.

Итак, вот два примера прогнозов из тех, что попадаются нам чуть ли не каждый день. Оба – серьезные попытки умных людей подступиться к большим проблемам. Оба – на первый взгляд совершенно ясные. По прошествии времени их точность кажется еще более очевидной. Но это не так. Невозможно однозначно сказать, верны эти прогнозы или нет, по разным причинам. Суть в том, что правда тут от нас ускользает.

Оценивать прогнозы гораздо сложнее, чем предполагают. Этот урок я получил сложным путем – из обширного и мучительного опыта.