Чтение онлайн

В ночи, бессонный, не рыдал, —

Тот вас не знает, вышни силы!

На жизнь мы брошены от вас!

И вы ж, дав знаться нам с виною,

Страданью выдаете нас,

Вину преследуете мздою».

Артём поднял глаза от томика Жуковского.

– Получается, что? Ерунда получается, вот что получается.
– Начал рассуждать он.
– Познание возможно лишь через страдание, а Адам и Ева были изгнаны из рая за попытку познания. Их вина - непослушание и, это же, причина их страданий, то есть пути к познанию. Замкнутый круг. А для Бога их страдание лишь мзда, непонятно зачем ему потребовавшаяся, но объясняющая замкнутость причинно следственного круга.
– Артём откинулся и начал раскачиваться на стуле, тот протестуя заскрипел. Артём продолжил раскачиваться не обращая внимания на скрип - мешать в пустой библиотеке было некому.
– Получается, что Бог, подталкивает к поступку и одновременно его запрещает, наслаждаясь терзаниями выбора подопытного.
– Артём прекратил качаться на стуле, сел облокотившись на стол.

– Маньяк какой-то.
– Подытожил мальчик.
– Бог - маньяк, ерунда какая-то получается.
– Артём встал из-за стола, подошел к стеллажу, и поставил книгу на место.

– Пусть светит месяц - ночь темна.

Пусть жизнь приносит людям счастье,-

В душе моей любви весна,

Не сменит бурного ненастья.
–

Вслух процитировал он один из стихов Блока.

– Хорошо сказал.
– Послышался за спиной голос Виктора Петровича. Артём обернулся.
– Толик Семкин из восьмого «Б» твоя работа?

– Моя.
– Спокойно признался мальчик.

– Попал ты, парень, в больницу его увезли!
– Виктор Петрович вдруг преобразился, став стереотипным директором школы.

– Ничего с ним не случится.
– По прежнему спокойно ответил ему Артём.

– Ни хера себе не случится!
– Взревел директор угрожающе приближаясь к Артёму.
– Ссыт четыре часа подряд и остановится не может! Ты думаешь, в больнице не догадаются анализ сделать? Еще как догадаются! А что они там найдут? Верошперон! Вот что они там найдут!

– Ничего они там не найдут, никакой химии я ему не давал.
– Спокойствие Артёма подействовало на Виктора Петровича, как гильотина на горячую голову. Он устало опустился на стул.

– Понимаешь ли, Артёмий, папа Семкина, заместитель Федорина, то есть большая шишка, он так это дело не оставит.
– Неожиданно спокойно продолжил Виктор Петрович.

– Я знаю.
– Холодно, уверенным голосом, перебил мальчик.
– И учел это. Не думаю, что кто-то обратит внимание на маленький синячок в области паха, а если и обратит - не страшно, ребенок, что с него взять, сам где-то наткнулся. Полежит дней пять в больнице, под капельницей, чтоб от обезвоживания не умереть и вернется к занятиям.

– Артём!
– Виктор Петрович вскочил.
– Ты мне это брось! Не знаешь, с кем играешь!

– А я и не играю, так же не могу назвать играми те тычки и подзатыльники, которыми меня ежедневно награждали пока я не начал защищаться.

– Но твои методы…

– Что, мои методы?!
– Перебил старшего Артём.
– Что в них такого?! Вы их просто не понимаете, поэтому и боитесь. Драки, издевательства, это вам понятно, не выходит за рамки обыденного, вот вы и не переживаете. А между прочим, мои методы.
– Артём голосом сильно выделил «мои», остался недоволен получившейся интонацией, повторил.
– Мои методы, как вы их назвали, куда безобидней ежедневных унижений. Наверное вам было бы проще и понятней, если бы я пришел в школу с отцовским ружьем и перестрелял всех?

Виктор Петрович не заметил, как снова оказался сидящим на стуле.

– Артём, пойми правильно, я, как директор школы…

– Вы, как директор школы.
– Снова бесцеремонно перебил его Артём.
– Должны были давно обратить внимание на бесчеловечное отношение ко мне со стороны других учеников и предпринять меры, тогда, защищая меня, а не сейчас, спасая свою задницу от гнева заместителя Федорина, папы Тольки-зассанца, секретаря парт ячейки Кирякова, отца Лехи-вонючки, и других.
– Виктор Петрович ошарашено вскочил, но спросить не успел.
– Да, других, которые будут, если меня еще кто-нибудь посмеет хоть пальцем тронуть!

Артём закончил, сдерживаемое возбуждение не выплеснулась в остававшемся все время спокойном голосе, но предательски разливалось малиновым цветом по лицу и шее. Он опустился на стул и демонстративно открыл первую попавшуюся книгу. Виктор Петрович плюхнулся напротив. Он смотрел на тринадцатилетнего мальчика не зная что говорить, просто смотрел, как тот, не обращая на него никакого внимания, углубился в чтение Нильс Бора, словно и не было только что напряженного разговора.

– Артём.
– Мальчик поднял взгляд от книги и посмотрел директору прямо в глаза.
– И что ты собираешься делать дальше?

– Через три недели начнутся летние каникулы, буду уходить из библиотеки вечером.
– Спокойно пожал плечами мальчик.

– Я не об этом.
– Начал было Виктор Петрович, но снова был бесцеремонно перебит ребенком.

– Подарим старым могилам

Грядущее, день за днем.

Свобода от прошлого рядом,

Лишь знанье в дорогу берем.
– Процитировал Артём.

– Это чьи стихи?

– Почти мои.

– Почти?
– Виктор Петрович был несказанно удивлен сочетанию «почти мои». Насколько он знал педагогику, да и без нее было давно известно, что дети с удовольствием приписывали себе любое неизвестное сверстникам высказывание, тем более хоть немного переделанное.

– Именно почти.
– Ответил Артём.
– Это Габриэла Мистраль, из стиха написанного ею на смерть мужа. В оригинале звучит так:

Подарим старым могилам

Грядущее, день за днем.

Застынем над прахом милым,

Безумье да я - вдвоем.

– Тема, иди домой.
– Устало сказал Виктор Петрович. Артём удивленно поднял брови.

– Что это вдруг? Я учусь во вторую смену, до занятий еще почти час.

– Не будет сегодня занятий у второй смены, в школе комиссия из РОНО, всех учителей по стенке и детальный допрос, из-за тебя, между прочим.

– Прекрасно.
– Спокойно резюмировал мальчик и снова уткнулся в книгу.

Реакция Артёма была абсолютно непонятна директору, еще и обидна.

– Что ты хочешь этим сказать?
– Повысил он голос.

– Собственно этим я уже все сказал.
– Пожал плечами мальчик.
– Прекрасно. Раз занятия отменены, я могу оставаться в библиотеке непрерывно до самого вечера.

Виктор Петрович посидел пару минут молча, глядя на вернувшегося к чтению ребенка, потом поднялся и пошел к выходу из читального зала. Остановился, на полпути, что-то вспомнив.

– Да, Артём, - мальчик оторвался от чтения, - почему ты отказался участвовать в районной олимпиаде по математике?

– Не вижу в этом смысла.

– Как это, не вижу смысла?
– Виктор Петрович опешил.
– Ты же всегда ездил на олимпиады.

– Ездил, больше не буду, не вижу смысла.

– Но ведь ты побеждал!

– Побеждал, только мне от этого что, очередная грамота? У меня их и так уже целая пачка. Печь топить ими непродуктивно, дрова и достать проще и горят они жарче.