Чтение онлайн

— Гонка… Он участвовал в гонке и не справился с управлением… Кажется не смог затормозить в нужный момент — сбивчиво говорю и слышу за спиной голос дяди Андрея.

— Странно это все, очень не похоже на него, он перед гонкой проверяет байк вдоль поперек…

— Да… Он часто задерживался в гараже… — тетя Ника смотрит на меня загадочным взглядом, а потом сидим все в тишине и ждем вестей. Проходит часа три, но ничего не происходит, из реанимации никто не выходил. Зато вижу, как приближается Дан.

— Добрый вечер, — говорит он, смотрит на отца и говорит — Отойдем? — тот кивает ему, они отходят на приличное расстояние и долго о чем-то беседуют.

Потом Дан подходит к нам и обращается к Илоне:

— Ил, пойдем поговорим? — смотрит на неё пронзительным взглядом, она долго думает, но все-таки кивает ему, и они уходят.

Кажется, я задремала на плече у тети Нике, потому что меня приводит в себя резкий звук, открывающийся двери, оглядываюсь, Дан с Илой уже здесь, в разных углах и не смотрят друг на друга. Вижу, как выходит доктор и мы все вместе вскакиваем со своих мест.

— Так, все от Громова? — мы киваем — Могу говорить прям здесь или пройдем в кабинет? — смотрит на родителей.

— Говорите, здесь самые близкие — отвечает мама Демьяна, доктор кивает и оглашает приговор.

— Что могу сказать, ваш сын родился в рубашке, он вовремя сгруппировался, поэтому исход не такой ужасный. Он потерял много крови, мы сделали переливание, пробито одно легкое, множественные ушибы внутренних органов, все удалось спасти, но самое главное, у вашего сына сломан позвоночник. — я так сильно сжимала руку Илы, что у меня побелели костяшки, а сейчас из меня вырывается всхлип, и я оседаю на пол.

— Он сможет ходить? — осторожно спрашивает тетя Ника

— Все зависит от него, сейчас много разных техник, которые поднимают на ноги, но ему ещё потребуется несколько операций. Сейчас он находится в комме, будем надеяться, что скоро он придет в себя.

— Когда можно будет к нему — спрашивает Дан.

— Когда переведут в общую палату. — он кивает и уходит.

У меня истерика, я просто не могу успокоиться, чувствую, как девушка в белом халате делает мне укол в плечо и меня вырубает.

Прихожу в себя, сначала не понимаю где я, а потом на меня обрушиваются воспоминания, я вскакиваю с места, вижу перед собой взволнованную маму:

— Тихо, дочь, ты как себя чувствуешь?

— Нормально, почему я здесь? Где Демьян? Как он?

— Ты перенервничала, пришлось дать успокоительное, ты поспала немного, но ничего не пропустила, Демьян ещё не пришел в себя и его не перевели из реанимации.

Выдыхаю и откидываюсь опять на подушку.

— Мам, все же будет хорошо?

— Конечно, дочь! Демьян у нас сильный, он справиться…

— Мам, я так его люблю — говорю и слезы катиться по щекам.

— Я знаю, дочь. — смотрю на неё удивленным взглядом.

— Что ты так смотришь, мы знаем это ещё с тех пор, как ты ходить начала, потом, лет в шесть ты говорила, как любишь Демьяна, и вы обязательно поженитесь — я краснею от маминых слов.

— И он тебя любит.

— Правда?

— Конечно, он всегда старался держаться от тебя подальше, но он сам не понимал, почему его так тянуло к тебе.

— И вы совсем не сердитесь?

— Конечно нет, наоборот мы всегда были рады, мы всегда ждали этого момента, когда вас накроет.

Я опять плачу и висну на шее у мамы, наши родители самые лучшие, надо было рассказать им все раньше, как говорил Демьян.

Привожу себя в порядок, когда Дёма придет в себя не должен видеть меня такой тряпкой. Его перевели в палату, сейчас с ним родители, а потом пойду я.

Захожу в палату, вижу моего любимого и хочу закричать, но держусь, он весь в трубках, подключен к датчикам, от них к экрану от которого идет противное пиканье.

Сажусь около него, беру за руку и начинаю с ним говорить:

— Привет, милый! Возвращайся пожалуйста скорее, мы все очень ждём, я жду! Я так соскучилась, ты просто не представляешь — болтаю без умолку, рассказываю ему наши истории из детства, периодически глажу его по щеке.

Так проходят три дня, но он не очнулся, мы меняемся с родителями, но я не оставляю его на долго одного, боюсь, что придет в сознание без меня, я даже из больницы ещё не уходила, хотя все так и норовят отправить меня отдыхать, но я не устала, чувствую, что нужна ему.

Захожу к нему, сажусь рядом как всегда:

— Это опять я, скучал по мне? Помнишь, когда мы были маленькими я первым делом бежала к тебе и говорила на сколько сильно соскучилась, а ты всегда закатывал глаза и говорил: Дарина, отцепись от меня, что ты как маленькая. Смотрю в окно и вспоминаю счастливый момент и вдруг чувствую, как мою руку сжимают холодные пальцы и слышу тихий хриплый голос:

— Дарина… Я скучал… — не сдерживаюсь и начинаю плакать.

— Сейчас миленький, сейчас, врача позову только…

Выбегаю из палаты, вижу медсестру и кричу:

— Он очнулся! Врача! Позовите врача!

Демьян

Пока я был в отключке, то не видел свет в конце тоннеля и не видел ушедших родственников, я был в прострации, вроде ты спишь, а вроде хочешь проснуться, но не можешь. Постепенно я стал пробовать выйти из этого состояния, я стал слышать голос Абрикоски, она что-то тараторила без умолку, а я тянулся к этому голосу, но потом снова возвращался в эту тьму. С каждым разом я все больше разбирал её слова, кажется она решила пересказать мне всю нашу жизнь, иногда мне так надоедала её болтовня, что хотелось открыть глаза, только чтобы заткнуть её, желательно поцелуем.

Потом её долго не было, я ждал её, но она не приходила, я уже подумал, что она решила оставить меня в этой бездне, но потом даже сумел почувствовать её ручку на своих ладонях, она опять что-то рассказывала, говорила, что скучает, я тоже ужасно скучаю абрикос. Собрал все силы и открыл глаза, свет резанул по сетчатке, я зажмурился, ничего не видно, открыл ещё раз, она сидит, смотрит в окно, похудела, бледная, но такая красивая, моя. Попытался пошевелить рукой, и она меня наконец заметила, начал говорить, но из меня вырвался только хрип: