Чтение онлайн

Второй пример – тренинг в учебном классе. Ясный день, отличная, прямая дорога, на ней никого, видимость почти до горизонта, километров пять. Какая скорость тут безопасна? Любая, вплоть до максимальной? Вовсе нет, потому что вдоль дороги всегда что-то есть: кусты, домик невдалеке, забор и т. п. Так вот, видимость на такой дороге вовсе не те пять километров, на которые она пустая, а столько метров, сколько их до того объекта, из-за которого может неожиданно появиться препятствие – машина, пешеход, велосипедист, куры и т. п. Поэтому скорость должна быть такой, какая бы обеспечивала безопасность.

Или вот такой тест: город, вы едете во втором ряду, в первом стоит автобус, машина – с какой скоростью вам надо ехать? Ответ: ехать и смотреть под днище автобуса – не мелькнут ли там ноги? Это верно, но не всегда возможно. И когда невозможно, то ехать надо с такой скоростью, чтобы успеть остановиться, если из-за автобуса наперерез вам РВАНЕТ – именно рванет – через дорогу мальчишка. А еще хуже – мальчишка на роликах. Если вы будете бояться и ждать именно мальчишку, и именно рванувшего наперерез, да еще и на роликах, тогда вас не застанут врасплох все остальные пешеходы – опаздывающие клерки, нервные мамы с колясками, бабули с сумками.

В принципе, типичных, самых распространенных, аварийных ситуаций не так уж и много – несколько сотен. И почти все можно и нужно постигать в учебном классе, а не на собственной шкуре за рулем автомобиля, как это у нас происходит.

Третья составляющая – умение объективно оценивать собственные навыки управления автомобилем. А вот здесь без опытного не только инструктора, но и психолога не обойтись. Очень большой опыт накоплен в этой области в Австрии. Там на больших группах водителей, не только автомобилей, но и мотоциклов, были проведены исследования зависимости аварийности от уровня самооценки водителей, оценки ими своего водительского мастерства. Что же оказалось? Первое – чем ниже оценка водителем своего водительского мастерства, тем выше аварийность.

Причем у водителей с низкой самооценкой наблюдался более спортивный, рискованный стиль вождения, что ученые объясняют стремлением к некой компенсации за неуверенность в себе. И наоборот – чем выше оценка водителем своего мастерства, тем более защитный стиль вождения он исповедует, более спокойный, надежный.

Однако и слишком высокая, завышенная самооценка, этакий нарциссизм, тоже дает всплеск аварийности. Идеальный вариант – золотая серединка.

Кроме того, в эту третью составляющую идеального водителя входят и чисто физическо-психологические данные каждого индивидуума. И это не просто быстрота реакции, ведь для того, чтобы на что-то отреагировать, это что-то надо сначала увидеть и осознать. Так вот, сначала это быстрота, скажем так, сообразительности, а потом уже – быстрота чисто физической реакции на ситуацию.

И наконец, четвертая составляющая, обобщающая все эти три умения и как раз являющаяся формулой идеального водителя, – умение противопоставить риску каждой секунды движения достаточный запас безопасности.

Тут уж никаких курсов и обучений не надо – если предыдущие три составляющие у водителя есть: машину хорошо водит, опасность умеет увидеть и предсказать, себя объективно оценивает, – то умение противопоставить риску каждой секунды движения достаточный запас безопасности приходит как бы само собой с опытом, с пройденными километрами. Сначала у такого человека будет слишком большой запас надежности, безопасности, потом все меньше и меньше, но всегда – достаточный для того, чтобы не попасть в ДТП. Причем не попасть в ДТП не только по своей вине, но и по чужой. Бывают, конечно, ситуации на дороге, когда водителю ничего невозможно сделать, но их чрезвычайно мало, и не дай нам бог в такие ситуации попасть. О них вы прочитаете в главе «Когда от тебя ничего не зависит...»

На Западе, с его стопроцентным охватом страховкой, при разборе ДТП уже отошли от практики: «Кто виноват?», – а давно разрабатывают тему: «Можно было предотвратить ДТП или нет?» Так вот, оказывается, что в 97 из 100 случаев можно было.

Для чего я вам все это рассказываю? Для того, чтобы вы об этой второй фазе повышения водительского мастерства знали и при желании нашли бы подобные школы в своих городах. Но их катастрофически мало, в отличие от массы всяких расплодившихся контраварийных и экстремальных курсов и школ. В Москве, например, я знаю таких школ всего две. Если будете спрашивать, то запомните всего два слова: «защитное вождение» – они учат защитному стилю вождения автомобиля. Это то, что вам надо. Не как выходить из критических ситуаций на дороге, а как в них не попадать. Многие компании и организации начинают понимать, что гораздо дешевле дообучить водителей, чем платить за аварии.

Николай Второй – он один-единственный из всего ряда российских монархов испытал счастье мчаться на автомобиле. А почему у остальных не получилось? – надеюсь, вы догадаетесь.

Автомобиль в жизни императора и его семьи занимал совсем не то заурядное место, о котором вскользь упоминали советские историки: мол, и сам Николай, и его двор, и русская знать очень скептически отнеслись к автомобилю, они не верили, что эта вонючая, грохочущая «моторная телега» сможет когда-нибудь заменить стремительную лошадь с замшевыми губами, и если они и покупали автомобиль для себя, то в угоду моде, и исключительно иномарки.

Это Ленин – не путайте с императором! – ездил исключительно на иномарках, причем предпочитал в конце жизни «Роллс-Ройсы», это все его ближайшие сподвижники по партии ездили на иномарках, а в гараже последнего российского царя большая часть автомобилей были «Руссо-Балты»... Но – по порядку.

Царю очень не повезло не только с первой поездкой на автомобиле, но даже и с первым знакомством с любимцем и чудовищем ХХ века. В 1901 году великий князь Дмитрий Константинович и министр императорского двора барон Фредерикс приобрели... как бы это сказать... ну, не совсем автомобили, а паровые самодвигатели марки «Серполе», французские, вероятно. Собравшись на охоту в царские угодья, барон со своим другом Александром Мосоловым, начальником канцелярии императорского двора, испросили разрешения Николая на проезд. Заинтересованный диковинной новинкой, царь не только дал добро, но и наблюдал за поездкой – и какой конфуз! «Серполе» встал на первых же метрах пути, а барону с Мосоловым ничего не оставалось делать, как самолично толкать аппарат, чтобы дать царю со свитой дорогу. Проезжая мимо буревестников ХХ века, царь промолчал, но уж свита его поизголялась!..

На следующий же день барон уволил шофера, нанял нового, и два следующих выезда прошли успешно. И воодушевленный Фредерикс все-таки уговаривает Николая Второго сесть в «Серполе», царь садится, но... всего несколько метров проезжает аппарат и глухо встает, опять неизвестно почему. Послали за лошадьми. Царь молча, но очень недовольно сходит с проклятого «Серполе», а самодвигатель волокут лошади под издевательства придворных!..

Даже через год Николай не смог забыть свое автомобильное фиаско: он отдыхал в Ливадии, когда тот же неуемный барон пришел ходатайствовать за офицера конногвардейского полка, привезшего в Ялту автомобиль, которым полиция запретила пользоваться, дабы не распугивать громом и вонью лошадей и отдыхающих.

– Дорогой барон, – сказал Николай ходатаю твердо. – Пока я живу в Ливадии, автомобили не должны появляться в Крыму.

Как же он заблуждался! Прошел еще один год, и автомобильные прогулки для всей царской семьи стали и восторгом, и страстью. Но для этого Николаю пришлось посетить Германию, где он совершил несколько благополучных поездок с великим герцогом Эрнстом по Франкфурту и окрестностям Дармштадта. Поездка на автомобиле настолько понравилась императору, что он уговорил прокатиться и императрицу! Государыня также осталась весьма довольна. Но по-настоящему автомобиль вошел в жизнь царя после появления князя Владимира Орлова в Царском Селе на элегантнейшем «Делоне-Бельвиле». После завтрака царь все же решил покататься «на этой керосиновой штуке». С ветерком объехали вокруг парка – Орлов сам сидел за рулем. Николай был в восторге и, вернувшись во дворец, посоветовал супруге тоже «сделать экскурсию». Она сделала.

С тех пор автомобильные прогулки всей царской семьи стали постоянными. Пользовались то машиной Орлова, то машиной великого князя Михаила, который тоже к тому времени приобрел автомобиль. Примерно через полгода барон Фредерикс спросил царя, не желает ли он приобрести «сверхусовершенствованную машину». Царь отвечал: «Конечно, конечно! Мы злоупотребляем любезностью Орлова, и это становится неделикатным. Закажите две или три машины. Поручите это дело Орлову, он разбирается в автомобилях лучше профессионала».