Дураки
Шрифт:
— Мне не перед ним, мне перед тобой (с той давней поездки на дачу с московскими публицистами они были на «ты») стыдно.
В том смысле, что какая же он власть, если в таком пустяке оказался слабаком.
— Ты ему передай, пусть заскочит. Мы тут кое-что придумали.
Виктор Евгеньевич заскочил. Впервые с той поры, как Владимир Михайлович стал Главным Координатором, попасть в его кабинет удалось без ухищрений.
Прежде чем Дудинскас уселся, Месников принялся его уговаривать не опускать руки и договорился даже до того, что своим уходом Виктор Евгеньевич его, Владимира Михайловича Месникова... предает,а заодно и всех остальных, кто Дудинскаса всегда поддерживал и продолжает поддерживать несмотря на.Надумав сдаваться, он как бы признает справедливостьвсех на него наездов и тем самым сдаетвсех, кто ему сочувствовал и помогал. Почему помогал?Или не видяи не зная,что Дудинскас — жулик и проходимец, а это плохо, потому как бдительный чиновник долженвидеть и знать... Или, что еще хуже, помогал, все зная,то есть с умыслом.
Ведь если Виктор Евгеньевич признается, что он не прав, то виноваты все, кто ему помогал. Вопрос «Почему они это делали?» сразу оборачивается криминалом. Всеми, кто помогал, заинтересуются отдельно.
— Нам тогда кранты, — сказал Месников.
Тут Виктор Евгеньевич вновь ощутил слабый импульс надежды. Похоже, его союзником неожиданно становится могущественнейший из стимулов (обычно тормозных), каким всегда был чиновничий страх.
Дело зашло так далеко, столкнулись такие силы, что прав он или виноват уже становилось неважным. Слишком хорошо все, втянутые в эту историю, знали технологиюкомпромата, слишком отчетливо понимали, чем оборачиваются в таких случаях поражения...
Владимир Михайлович предложил Дудинскасу посражаться и даже пообещал кое-что экстренное предпринять.
Уже вечером Виктору Евгеньевичу сообщили, что докладная записка комиссии Главного Управления Безопасности по итогам проверки деятельности «Артефакта», завизированнаяМесниковым и согласованнаяс Лонгом, будет завтра утром вручена Всенародноизбранному.И не кем-нибудь, а лично Генеральным Секретарем ГЛУПБЕЗа Владимиром Витальевичем Шхермуком, который, оказывается, историю с таможенной маркой (как пояснил Горбик) всегда понимал,но ни трусливостью, ни даже осторожностью, свойственными аппаратной акуле Месникову не страдал — по доверительной близости к хозяину.А если раньше он и не дошел с маркой до Батьки,то лишь из-за своей общей занятости.
Из рассказа Месникова Владимир Витальевич понял, что история зашла так далеко,что вопрос стоит уже не о какой-то таможенной марке, не о каком-то «Артефакте», а о том, кто кого: мыих, или онинас?
Правда, решив расставить все точки и прикрыть амбразуру, но, будучи человеком по-военному бесхитростным, он не понял и даже не заподозрил того, о чем начал догадываться Владимир Михайлович Месников...
В тот самый момент, когда Генеральный Секретарь ГЛУПБЕЗа Владимир Витальевич Шхермук собрался нести докладную с визами Главного Координатора и премьер-министра на пятый этаж, ему с утренней почтой поступила «телега» на всех, кто помогал Дудинскасу, в том числе и на Месникова, и на Матусевича, и на Горбика с Кузькиным... Решимости Генерального Секретаря это поубавило, отчего лично докладывать,то есть обращать внимание,он не стал, а просто оставил записку в папке с ворохом других бумаг для Всенародноизбранного.Где она и осталась лежать без всякого движения, чтобы потом перекочевать в архив...
Догадки и опасения Месникова подтверждались. Похоже, Батькаи впрямь не хочет, чтобы была марка. Уж не забрался ли Дудинскас совсем в чужой огород,не замешаны ли здесь совсем иные силы, не затронуты ли здесь чьи-то интересы, поважнее Батькиных?
Больше он маркой заниматься не стал. Никогда больше, Даже при встречах с Дудинскасом, этой историей не интересовался, а про судьбу «Артефакта» не спрашивал.
И Владимир Витальевич Шхермук, вернувшись в то утро от хозяинаи вызвав Горбика, с волнением ждущего результата, ничего не сказал ему про докладную, а на робкий вопрос Николая Афанасьевича, не стоит ли позвонить Главному Инспектору и попросить их приостановить санкции к «Артефакту» еще на одну-две недели, его шеф лишь молча кивнул.
Насколько известно, это было последнее, что сделал шеф Главного Управления Безопасности для немедленноговнедрения таможенной марки, постаравшись (скорее всего, в целях экономической безопасностигосударства) никогда больше о ней не вспоминать.
Зато от Главного Экзекутора Дромашкина поступила Всенародноизбранномудокладная записка.
Тут и выяснилось, что не так уж он был безоглядно смел, чтобы самостоятельно освобождать Дудинскаса от штрафов, даже посмотрев ему в глаза. И не так глуп, чтобы такое на себя брать, не заручившись и не подстраховавшись.
Называлась его докладная по-деловому скромно: «О специальной марке таможенного контроля». В ней самым подробным образом на восьми страницах и абсолютно объективноизлагалась вся история, отмечались заслуги «Артефакта» и лично Дудинскаса в намерении защитить государство и пополнить казну — в отличие от Спецзнака, допустившего «с попустительства и при содействии должностных лиц (виновники указывались) неоправданную растрату бюджетных средств».
Окончательный вывод выглядел так:
Считаем необходимымпредложить Государственной Таможне до получения результатов внедрения опытной партии марок приостановить действие договорас предприятием Спецзнака и по результатам проведенной работы совместно с заинтересованными рассмотреть вопрос целесообразностидальнейшего использования специальных марок...»
Дудинскас был не настолько наивен, чтобы полагать, будто сей документ мог быть инициирован самим Дромаш-киным.
Пишут такие докладные, когда просят писать, и виноватых указывают тех, каких просят. Цель документа была прозрачна: все, что угодно, но только не марка. Вот ради этого и предлагалось снять с «Артефакта» все санкции, а Дудинскаса поощрить и поддержать, тем самым усмирив и успокоив.
— Чтобы радовались и не закупались, —это новый Кузькин (Михаил Сергеевич), который, обидевшись на то, что его отчет был не воспринят начальством, оставил службу и перешел в частную структуру, пояснил Виктору Евгеньевичу образно и со свойственной военным прямотой. — И чтобы не лезли не в свое дело.
И Дудинскас понял, чем они со Станковым занимались по крайней мере четыре последних года.
Докладная Дромашкина стала недостающим звеном в цепи. Она окончательно подтвердила догадку Месникова, что Батькамарку не хочет.
Главный Экзекутор Дромашкин был одним из первых, кто это понял. Или даже узнал,доложив Всенародноизбранномупро резолюцию «царя Бориса» на письме «Голубой магии» и получив от него соответствующую установку.