Чтение онлайн

Иден почувствовала, что это не просто разглагольствования. Винс говорил слишком уверенно.

— Ты беседовал с ним на этот счет, да? — чувствуя, что начинает сердиться, спросила она.

Винс рассмеялся, но смех его звучал принужденно.

— Что за безумная мысль пришла тебе в голову? Глядя на него, Иден с горечью призналась:

— Я никому не могу доверять. Даже тебе.

— И напрасно, — ответил Винс. — Иден, если я поступил плохо, то прошу прощения.

— Ты всегда просишь прощения.

— Эй! — Теперь его голос звучал заискивающе и нежно, он взял ее за руку и притянул к себе. Иден не противилась. — То, что выкинул вчера Де Пард, изменило всю ситуацию. А это значит, что Де Пард начал играть всерьез, сестренка. По-настоящему. — Свободной рукой он отвел ей волосы с лица. — Ты моя сестра, Иден. Ты вся моя семья. И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Неужели ты не понимаешь, что самое главное для меня сейчас — уберечь тебя?

Она верила этому. Во многих отношениях Винс был эгоистичным и алчным. Но она никогда не сомневалась в его любви к ней.

— Наверное, ты прав, Винс.

Он заключил ее в объятия и поцеловал в макушку, как маленькую девочку.

— По крайней мере продажа — это здравое решение. Ты больше на меня не сердишься, а?

Она вздохнула. Долго злиться на Винса было совершенно невозможно.

— Нет.

— Ну то-то, узнаю свою девочку. — Он шутливо повернул ее лицом к мойке. — Хватит тебе бездельничать, пора мыть эти тарелки, — приказал он ворчливо, подражая голосу и манере их покойного деда. — Тебя ждет работа, поэтому поторапливайся.

На небе появились ярко-красные полосы, предвещающие закат. Впечатляющая, незабываемая картина перехода к ночи типична для этого пустынного края. Киннкэйд остановился под тополем возле дома и не спеша с наслаждением оглядел окружавший его пейзаж. В чистом, омытом дождем воздухе зелень травы казалась изумрудной, земля — янтарно-желтой, а далекие горы — пурпурными.

Тени вокруг него удлинились и потемнели. Наползала прохлада высокогорной пустынной ночи, вытесняя дневную жару. Киннкэйд прислонился плечом к стволу дерева, вынул из кармана сигару и закурил.

Из кораля до него донеслось лошадиное ржание и стук копыт. Потом все снова стихло. Наступил покой.

Киннкэйд сделал еще одну затяжку, пребывая в задумчивом настроении.

Вдруг неожиданно входная дверь отворилась и из дома вышла Иден Росситер. Старый сторожевой пес трусил рядом с хозяйкой, время от времени обнюхивая и помечая свою территорию.

Иден остановилась в каких-нибудь тридцати футах от Киннкэйда, оглядывая ранчо, словно монарх, озирающий свои владения. По-видимому, довольная увиденным, она слегка улыбнулась и грациозно склонила голову, будто приглашая Легкий вечерний ветер поиграть с ней и любовно приласкать ее. Иден глубоко вдыхала вечерний воздух, пропитанный острым запахом полыни и влажной земли, отчего ее маленькую высокую грудь не могла скрыть даже широкая мужская рубашка. Это зрелище наверняка вызвало бы сладострастные мечты у любого мужчины, и Киннкэйд не оказался исключением.

Он намеренно затаился, довольный возможностью наблюдать за Иден Росситер, сбросившей с себя личину владелицы ранчо и босса. Киннкэйд догадывался, что немногим мужчинам позволяла она увидеть под этой маской женщину.

Но старый сторожевой пес почуял запах Киннкэйда. Шерсть у него на загривке поднялась дыбом, и грозным рычанием он предупредил хозяйку о присутствии постороннего.

— В чем дело, Кассий? — Иден мимоходом бросила взгляд на собаку.

В ответ пес сделал шаг в сторону Киннкэйда и снова зарычал.

— Кто там? — спросила она чеканным голосом, мгновенно превратившись снова в босса.

— Киннкэйд. — Он отбросил в сторону сигару и вышел из тени. — Красиво, правда?

— Да.

И в этот момент пес ринулся преградить путь Киннкэйду, прежде чем тот успел подойти к хозяйке слишком близко. Собака еще раз предупреждающе зарычала, показав на этот раз зубы. Киннкэйд остановился.

— Довольно, Кассий! — прикрикнула Иден.

— Кассий, — повторил Киннкэйд имя собаки, и спросил с любопытством: — Вы назвали его так в честь римского полководца или боксера Кассиуса Клея?

— В честь боксера, — призналась она, глядя, как Киннкэйд присел на корточки и протянул псу руку, чтобы тот обнюхал ее и запомнил запах.

— Возможно, ты и не Мухаммед Али, — обратился он к собаке, — но, судя по шрамам на твоей шкуре, ты боец хоть куда.

— Ну, во всяком случае, в бесстрашии ему не откажешь. Он готов атаковать кого угодно — койотов, гремучих змей и даже взрослого быка. Конечно, возраст сделал свое дело, но в нем по-прежнему сердце льва.

— Он и выглядит как суровый старый воин, — сказал Киннкэйд с улыбкой и выпрямился, видя, что пес обнюхал его и успокоился.

К удивлению Иден, Кассий не остался рядом с ней, а отправился прочь совершать свой ежевечерний обход, чего он никогда раньше не делал, если человек, с которым оставалась Иден, не был ему давно и хорошо знаком. Она так толком и не поняла, чем вызвано подобное поведение собаки; то ли особым доверием, то ли преклонным возрастом.

В сумерках под полями шляпы глаз Киннкэйда не было видно, но она чувствовала на себе его взгляд. И это ее будоражило.

— Начинает холодать, — заметил он.

— Обычно так и бывает после захода солнца.

Он посмотрел на небо, окрасившееся теперь в сиреневые тона, возвещавшие о скором наступлении ночи, и немного грустно сказал:

— Знаете, это совсем не тот край, который можно было бы назвать красивым, Пожалуй, еще два дня назад я сказал бы, что это самое засушливое и унылое место, какое мне приходилось видеть. Но что-то есть в этом огромном пустынном крае притягивающее взгляд и запечатлевающееся в самом сердце.

Иден понимающе кивнула:

— Знаю. И хотя для большинства людей здесь только скука и пустота, для меня это центр Вселенной. Я не хотела бы жить где-нибудь в другом месте.

Киннкэйд увидел, как в ее темных глазах блеснула гордость, и он снова залюбовался классическими линиями ее лица и удивительным, невиданным сочетанием в чертах изящества и силы.

Иден Росситер, безусловно, была красавицей: ее брови были изогнуты и похожи на арки, а красоту глаз подчеркивали густые ресницы. При других обстоятельствах и в другом месте Киннкэйд разыграл бы для нее целый спектакль и уж нашел бы возможность прикоснуться к ней, а заодно и выяснить, может ли он рассчитывать познакомиться с женщиной, спрятанной под этими одеждами. Желание так поступить у него было, но Киннкэйд обуздал его.