Чтение онлайн

И в это время из темноты за углом появился Винс.

— Почему вы меня преследуете?

— Я слышал, что «подозренье всегда виновную снедает душу», — заметил Киннкэйд, снова процитировав Шекспира. — Ваши грехи вам не дают покоя, Росситер?

— Чушь, — излишне поспешно и нервно прозвучало в ответ. — Что это вы вообразили?

— Да вы так себя ведете, будто вам есть что скрывать.

Росситер нахмурился:

— Мы с вами когда-то виделись, да?

— Ничего подобного, я никогда вас раньше не встречал.

Смущенный Росситер неуверенно покачал головой и, отвязав лошадь, сел в седло.

— Счастливо оставаться, — бросил он Киннкэйду и галопом пустил своего коня вон из города. Мустанг звонко заржал им вслед.

— Ты уже уезжаешь обратно? — спросил у Киннкэйда вынырнувший из темноты Расти.

Киннкэйд кивнул:

— До лагеря далеко добираться, а дорога не станет короче, если я буду здесь стоять.

— Жаль, что при мне нет моего фургона для перевозки лошадей, — сказал Расти. — А то бы я мог отвезти вас обоих.

— Да, это было бы чертовски кстати, — согласился Киннкэйд, садясь на коня. — Береги себя, Расти.

— И ты тоже.

Расти еще долго стоял, с грустью гладя вслед удалявшемуся Киннкэйду.

Было уже за полночь, и Иден давным-давно спала. Правда, спала она урывками, то просыпаясь, то снова проваливаясь в чуткий сон. И вот, почти проснувшись в очередной раз, начала прислушиваться к движению лошадей в корале, к их храпу, сопению и тихому ржанию. А через несколько минут до нее явственно донесся ровный стук копыт. Похоже, кто-то возвращался в лагерь верхом.

Поднявшись, Иден натянула сапоги и выскользнула из своей полотняной палатки. Как и все остальные, она ложилась спать не раздеваясь, в той же пыльной одежде, пропитанной потом, которая была на ней днем. В лагере ковбоев не существовало таких вещей, как ванна, пижама или чистая одежда. Иден по крайней мере умывала лицо и смахивала щеткой большую часть пыли и грязи с волос перед сном, большинство же работников не делали и этого.

Она стояла возле палатки тихо и неподвижно, разглядывая едва различимые в ночи очертания окружавших лагерь холмов. Стоя лицом к коралю, Иден вглядывалась в неясные очертания животных. Когда стук копыт прекратился, Иден услышала шаги и наконец разглядела фигуру, направлявшуюся в сторону лагеря.

— Кто это, Кассий, — пробормотала она, обращаясь к собаке, — Винс или Киннкэйд?

Собака в ответ заскулила, и Иден двинулась наперерез фигуре. Подойдя поближе, она узнала походку Винса, и ее охватило глубочайшее разочарование. Только сейчас Иден поняла, как ей хотелось увидеть Киннкэйда.

— Сестренка? — удивленно пробормотал Винс, увидав ее. — Ты что это поднялась так рано?

— Я не могла спать, — ответила Иден.

— А я такой разбитый, что смог бы проспать неделю без просыпу.

— Винс, — спросила она с надеждой, — Киннкэйд вернулся вместе с тобой?

— Нет. — И из его голоса ушла вся теплота.

— Ты его видел в городе?

— Да. А что?

Винс воинственно остановился возле головного фургона.

— Ничего. — Она неопределенно тряхнула головой. — Я престо подумала, вернется он назад или нет.

— Ас чего это ты беспокоишься?

— Беспокоюсь, потому что мне не хватает работников.

— Ты управишься, — заверил Винс.

— Вероятно, но дело не только в этом.

— Извини, сестренка, но если ты можешь лишиться из-за него сна, то я нет. Доброй ночи. — И он направился к своей палатке.

Иден же уселась возле головного фургона, понимая, что уж сегодня точно не уснет.

Она тяжело вздохнула… Все вокруг — и яркие звезды на бархатном небе, и серебряная загадочная луна, низко висевшая над горизонтом, и таинственные ночные шорохи — вызывало в ней душевную боль и ощущение бесконечного одиночества.

Неожиданно поблизости раздался звук шагов по неровной, шероховатой почве. Иден подняла глаза, рассчитывая увидеть Винса, но перед ней стоял Киннкэйд. Обрадовавшись, она мгновенно поднялась на ноги… и, вдруг смутившись своих чувств к нему, сухо сказала:

— А, вы вернулись.

— А вы думали, не вернусь?

На его лице появилась добрая улыбка.

— Киннкэйд, это бы меня не удивило. — Иден старалась говорить безразличным тоном, хотя это стоило ей больших усилий. Ведь, в сущности, всю ночь она ждала его. — Мужчины имеют обыкновение исчезать без предупреждения.

— Ну, это не мой случай. Я уехал, только чтобы выпить пива в городе. Да вообще я давно не мальчишка, чтобы убегать.

Ее великолепные темные волосы сейчас были распущены по плечам, и Киннкэйд, залюбовавшись игрой лунного света на них, дотронулся пальцем до одного локона.

— Но с вашей стороны было очень любезно дождаться моего возвращения.

Он был к ней слишком близко. Иден сделала шаг назад и наступила на шину.

— Я вовсе не дожидалась вас, — возмутилась она. Он тут же отдернул руку, державшую прядь ее волос. — Меня разбудил Винс, когда вернулся.

— Да, я видел в корале его лошадь.

Разговаривая с Киннкэйдом, Иден незаметно для себя вышла из тени, отбрасываемой фургоном, и лунный свет залил ее всю с головы до ног.

Перед Киннкэйдом стояла сказочной красоты женщина с какими-то удивительными глазами. Это зрелище завораживало. Потянувшись к ней, он нежно, трогательно обнял ее.

— Невозможно, чтобы мужчина смотрел на вас и не желал вас, Иден.

— Нет! — воскликнула она.

Иден и сама не знала, против чего протестует — против ласки, которую он себе позволил, или против его слов, а возможно, и против собственного отношения и к тому, и к другому. Она знала только одно — что не должна чувствовать то, что чувствовала. От его прикосновений ее дыхание не должно прерываться, а сердце не должно бешено биться при его появлении. Она прекрасно жила и без этого.

Как и в прошлый раз, его поцелуй был страстным и настойчивым. Она хотела было оттолкнуть его, но вместо этого ее пальцы сами собой вцепились в его рубашку и она прижалась к нему. Его губы не отпускали ее плененного рта, продолжали дразнить и возбуждать до тех пор, пока неведомая ей до сих пор сладостная истома не разлилась по всему телу. Она вдыхала его особый, только ему присущий запах, прижимаясь все сильнее и сильнее к нему. Иден ощущала и воспринимала все происходящее с невероятной ясностью, и в то же время она не узнавала себя: прежняя Иден Росситер ничего подобного не испытывала и уж тем более себя так не вела.