Чтение онлайн

Во-превых, число участников должно быть ограничено до такой степени, чтобы поддерживать непосредственный контакт в ходе обсуждения и не допускать пустой риторики и демагогического воздействия. Когда люди регулярно встречаются и хорошо знают друг друга, они начинают чувствовать, кому можно доверять, а кому – нет, кто настроен созидательно, а кто – нет, и в процессе участия возрастает их собственное чувство ответственности и уверенности в себе.

Во-вторых, каждой группе должна предоставляться объективная и надежная информация, позволяющая каждому человеку составить относительно ясное и точное представление по основным вопросам.

Проблема адекватной информации преподносит нам ряд трудностей, вынуждающих нас несколько отступить от темы. Действительно ли вопросы, с которыми мы имеем дело во внешней и внутренней политике или в управлении корпорацией, настолько сложны и специальны, что только высококвалифицированный специалист способен разобраться в них? Если бы дело обстояло именно так, нам пришлось бы признать, что демократический процесс, традиционно понимаемый как участие граждан в принятии решений, больше уже неосуществим; далее нам пришлось бы признать, что законодательная функция конгресса устарела. Отдельно взятый сенатор или представитель наверняка не имеет тех специальных знаний, которые считаются необходимыми. Сам президент, похоже, зависит от того, какие советы подает ему группа высококвалифицированных специалистов, поскольку в его обязанности не входит разбираться в проблемах такой сложности, что они оказываются выше понимания знающих и образованных граждан. Короче говоря, если бы предположение о непреодолимой сложности и трудности информации было верным, демократический процесс стал бы пустой формой, прикрывающей то, что управление находится в руках технических специалистов. То же самое было бы справедливо и в отношении процесса управления. Если бы управляющие высшего ранга оказались не в состоянии разобраться в слишком сложных технических проблемах, по которым они вынуждены принимать решения, им просто пришлось бы соглашаться с решениями технических экспертов.

Мысль о том, будто информация стала настолько трудной и сложной, что лишь высокоспециализированные эксперты могут овладеть ею, в значительной мере навеяна тем обстоятельством, что в естественных науках достигнута такая степень специализации, что чаще всего лишь несколько ученых способны понять, над чем работает их коллега в данной области. К счастью, большая часть сведений, необходимых для принятия решений в политике и управлении, по трудности и специализированности стоят на порядок ниже. В самом деле, компьютеризация уменьшает трудности, потому что компьютер может создать различные модели и показать различные результаты, соответствующие предпосылкам, использованным в программировании. Давайте рассмотрим в качестве примера американскую внешнюю политику в отношении советского блока. Оценка зависит от анализа планов и намерений советского блока, его целей и гибкости в следовании этим целям, особенно от того, насколько он стремится избегать катастроф. Разумеется, то же самое относится к американской, китайской, германской и прочим внешним политикам, а также к планам и намерениям американской внешней политики как она есть или как ее может понять оппонент. Беру на себя смелость утверждать, что основные факты доступны каждому, кто поддерживает свою информированность, читая имеющиеся в его распоряжении новости. (Правда, лишь немногие газеты, вроде «Нью-Йорк таймс», дают всю необходимую информацию, да и те иной раз допускают предубежденность в отборе материала; однако это дело поправимое, к тому же не касается существенных вопросов.) Благодаря фактам информированный, критически мыслящий гражданин способен получить базисную информацию, нужную ему для того, чтобы составить представление по фундаментальным вопросам.

Широко распространено мнение, будто наши знания страшно неадекватны, раз мы лишены доступа к секретной информации. Думаю, что такой взгляд переоценивает важность секретной информации, не говоря уж о том, что сведения, предлагаемые секретными службами, зачастую полностью ошибочны, как в случае с вторжением на Кубу. Большую часть информации, нужной нам для того, чтобы понимать намерения других стран, можно получить путем тщательного рационального анализа их структуры и их официальных документов, если только аналитики не склонны поддаваться эмоциям. Ряд блестящих образцов анализа Советского Союза, Китая, истоков холодной войны и т. д. можно найти в работах ученых, не имевших в своем распоряжении секретной информации. Дело в том, что чем меньше человек доверяет углубленному критическому анализу имеющихся сведений, тем больше он требует секретной информации, которая частенько превращается в жалкую подмену анализа. Я не отрицаю того, что здесь есть проблема; секретные данные военной разведки, поставляемые наверх для принятия решений по таким вопросам, как новое местонахождение ракет, ядерные взрывы и т. п., могут оказаться чрезвычайно важными. Тем не менее, если у человека сложилось адекватное представление о целях и затруднениях другой страны, как правило, такая информация, особенно ее оценка, имеет второстепенное значение по сравнению с общим анализом. Я хочу доказать не то, что секретная информация не важна, а то, что тщательный критический анализ имеющихся данных создает возможность со знанием дела обосновать компетентное мнение. Следует добавить, что остается открытым вопрос о том, действительно ли нужно поддерживать режим секретности на столь широкую область, как в том стремится уверить нас политическая и военная бюрократия. Прежде всего потребность в секретности соответствует желаниям бюрократии, ибо помогает поддерживать иерархию различных уровней, характеризующихся доступом к различным видам секретной информации в области безопасности. Она также увеличивает власть, поскольку в каждой социальной группе, начиная с первобытных племен и кончая сложной бюрократической системой, обладание секретами побуждает владеющих ими представляться наделенными особой магической силой, а следовательно, и превосходством над обычными людьми. Но помимо этих соображений надо всерьез задаться вопросом, действительно ли секретность информации создает такие преимущества (обе стороны знают, что некоторые из их «секретов» так или иначе становятся известны другой стороне), которые окупают производимый ею социальный эффект – подрыв доверия со стороны граждан и членов законодательной и исполнительной власти (за вычетом крайне незначительного числа тех, кому доступны «высшие секреты»), и всё для того, чтобы выполнить свою роль по принятию решений. Может быть, дело обернется так, что военные и дипломатические преимущества, добытые ценой секретности, окажутся меньше, чем потери для нашей демократической системы.

Возвращаясь от этих отступлений к проблеме информации в группах межличностного общения, мы должны спросить: а) как передать необходимую информацию той группе, для которой она нужна, и б) как может наша система образования усилить способность студента к критическому мышлению, вместо того чтобы делать его потребителем информации. Вряд ли стоило бы вдаваться в подробности того, как можно передать нужный вид информации. Достаточно заинтересованный в решении этой задачи человек не встретит особых препятствий при разработке соответствующих методов.

Второе необходимое условие функционирования групп межличностного общения – это полемика. По мере взаимного узнавания членами группы полемика будет утрачивать язвительный и лозунговый характер и будет из спора превращаться в диалог между человеческими существами. Хотя всегда будут существовать фанатики, более или менее больные и просто глупые люди, не способные принимать участие в такого рода полемике, можно создать такую атмосферу, которая без всякого принуждения сведет на нет воздействие подобных людей внутри группы. Для возможности диалога существенно важно, чтобы каждый член группы не только старался поменьше занимать оборонительную позицию и побольше проявлять открытости, но также чтобы он старался скорее понять, что имеет в виду другой человек, нежели то, в какую форму облекает он свою мысль. В любом продуктивном диалоге каждый участник должен помочь другому прояснить его мысль, а не заставлять его отстаивать формулировки, относительно которых он, не исключено, и сам сомневается. Диалог всегда предполагает взаимное прояснение позиций, а часто даже лучшее понимание другого, нежели самого себя.

В конечном счете информация и полемика остались бы безрезультатными и бесплодными, если бы группа не имела права принимать решения и если бы эти решения не переводились в реальную плоскость той общественной сферы, к которой они принадлежат. Если верно, что для того, чтобы действовать, человек сначала должен подумать, так же верно и то, что если у человека нет возможности действовать, его мышление хиреет, теряет свою силу.

Невозможно составить план того, какие решения были бы вынуждены принимать группы межличностного общения на предприятиях. Очевидно, сам процесс информирования и обсуждения имеет воспитательное значение и изменяет участвующих в нем людей. Значит, вначале они, вероятнее всего, будут принимать больше неверных решений, чем по прошествии многих лет практики. Отсюда следует, что область принятия решений должна расширяться по мере того, как люди учатся думать, вести полемику, давать оценки. Вначале их решения, возможно, ограничивались бы правом требовать от соответствующих чиновников объяснять принятые решения, представлять требуемую информацию, а также правом выдвигать проекты планов, правил, законов для рассмотрения их органами, принимающими решения. Следующим шагом было бы право добиваться пересмотра решений квалифицированным большинством голосов. В конце концов группы межличностного общения получили бы право утверждать с помощью голосования фундаментальные принципы деятельности, тогда как обстоятельное претворение в жизнь этих принципов осталось бы в основном делом управленческого персонала. Решения групп межличностного общения включались бы в общий процесс принятия решений, дополняя принцип централизованного планирования принципом контроля и проявления инициативы со стороны «объектов». В процессе принятия решений следовало бы также представить и интересы потребителя.

Расширение профсоюзного движения в обрабатывающей промышленности представляло собой шаг в указанном направлении. События последних десятилетий, к сожалению, отвратили эти организации от их исходных широких социальных целей. Ныне они обеспечивают меры рабочего контроля за внутренними условиями производства, однако сфера их деятельности обычно недалеко выходит за рамки таких вопросов, как зарплата, рабочее время, осуществление некоторых видов работ. К тому же все они слишком часто шли негуманными бюрократическими путями, поэтому нуждаются в реорганизации, если собираются выполнить свое обязательство по вовлечению всех своих членов в активную деятельность.

Приведем несколько примеров того, какие основополагающие проблемы следовало бы обсуждать в группах межличностного общения. Так, на фабрике ее участники обсуждали бы следующие основные проблемы, по которым необходимо принимать решения: ход производства, изменения в техническом оснащении производства, условия труда, обеспечение участников жильем, надзор со стороны рабочих и служащих и т. д. Следовало бы распланировать всевозможные способы действий и ясно изложить доводы как «за», так и «против» каждого из вариантов.

Группам межличностного общения следовало бы стать участниками всех сфер деятельности, будь то бизнес, образование или здравоохранение. Группы-участницы действовали бы на различных участках производства и занимались бы проблемами именно этого участка. Если же обсуждение касается вопросов, связанных с предприятием в целом, его можно было бы провести по группам, решения которых затем обобщить. Еще раз отмечаю, что речь не о деталях этого вида организации, поскольку разработка деталей требует большого количества экспериментов.

Что верно относительно участия во всех видах производства, то верно и применительно к политической жизни. В современном национальном государстве с его размерами и сложностью идея выражения воли народа низведена до соперничества между различными партиями и профессиональными политиками, большинство которых во время выборов приспосабливают свою программу к тому, что, как подсказывают опросы, принесет им голоса, а будучи избранными, действуют, сообразуясь с оказываемым на них с разных сторон давлением, среди которых воля избирателей – всего одна, и лишь немногие действуют в соответствии со знанием дела, со своей озабоченностью и своими убеждениями.