Чтение онлайн

Партнерские роды не исходят с позиции «Так правильней и лучше». Партнерские роды – это про осознанное родительство, про готовность взять ответственность за еще одну жизнь.

Про желание быть матерью и отцом, потому что я так чувствую и хочу этого.

Про доверие и любовь к своему партнеру и, конечно, про зрелость.

Нас трое

Когда малыш родился, первое, что я спросила у мужа:

– Мальчик?

– Да.

– Красивый?

– Да, и очень, – ответил муж, глядя на сына. Мне многие почему-то говорили, что новорожденные синие и некрасивые, а я смотрю на него и он мне кажется очень красивым. Ты видела, что он делал, когда его положили в бокс?

– Нет.

– Представляешь, он руками и плечами пытался ползти. Врач был в шоке. Сказал: какой богатырь. Он собирался уходить, но увидев, как Богдан старался перевернутся, удивился и произнес, что такого еще не видел. Мол, крепкий мальчик.

Разглядывая сына, муж ушел в себя на несколько минут. Я понимала, что эта встреча его настолько впечатлила, что он проживал снова и снова их первое знакомство. Можно расслабиться. Все хорошо! Я справилась! Подумала я про себя и с облегчением выдохнула, словно основная миссия моей жизни выполнена.

И тут муж продолжил:

– А еще… Он так смотрел на меня… Как будто… Все понимал. Я даже врачу сказал, что он на меня смотрит так, как будто все видит. Но врач мне не поверил, сказав, что новорожденные не видят.

А я продолжал настаивать. Тогда врач подошел, чтобы убедиться, но Богдан стал смотреть по-другому, как будто в пустоту. Когда врач ушел, осознанный взгляд сына вернулся. Что это было?

Я смотрела на мужа и видела восторг и большую, переполняющую любовь к долгожданному сыну. Он был счастлив!

Раздавались звонки с поздравлениями от родных и близких. Я впервые увидела, как муж охотно делал селфи и отправлял фотографии родителям. Удивительно, ребенок менял его привычки на глазах, – подумала я.

Наблюдая за ним, я видела зрелую радость. Он стал другим. В этот момент мальчик, которому было 17 лет, когда мы познакомились, вырос на моих глазах. Наверное, я впервые смогла взглянуть на него, как на мужчину в возрасте 33 лет, у которого проглядывает седина на висках. Да что уж там, в этом моменте мы оба выросли, если быть до конца откровенной.

Возможно, ему не верилось до конца, как и мне, что он стал папой, но это был мужчина, который готов проявляться как отец.

– Буквально час назад у тебя на руках ничего не было и тут – сын. Это надо прочувствовать и пропитать в себя.

Не жалеешь, что пришел? – спросила я.

– Нет! – уверенно и с улыбкой, глядя на Богдана, сказал муж, – как можно об этом жалеть… Я увидел первые минуты жизни своего сына. Я был рядом с ним, об этом невозможно жалеть.

Когда мы беседовали, он приложил Богдана к груди.

Я пыталась разглядеть его лицо, а он мое, было забавно.

– Ну вот мы встретились, сына, по эту сторону параллельного мира. Вот ты какой, – сказала я ему телепатически.

«Так вот ты какая», – был его ответ мне.

– Посмотри, какой он красивый, – сказал муж.

– Похож на инопланетянина, смешной очень.

– Ну ты и мать, другие глаза не могут оторвать от своего ребенка, а ей – смешной.

Эти слова заставили меня задуматься, почему у меня нет таких глубоких чувств, я даже не расплакалась. Может, я стала бесчувственной, пустой?

Нет, я чувствую… Я чувствую легкость от того, что все закончилось.

Я чувствую спокойствие от того, что с малышом и со мной все в порядке.

Я чувствую перевозбужденное состояние своего тела.

Я чувствую радость мужа, я чувствую…

И тут малыш ответил мне:

– У нас нет с тобой кармических задач, соответственно, и привязанности излишней нет. Есть задача – мое рождение, с которым мы оба справились и не более того.

– Да, мы справились. Я рада нашей встрече, сын.

Мое тело было истощено, хотелось тишины. Все мысли меня покинули вместе со всеми беременными тараканами. Теперь потихоньку надо переходить к новой главе своей жизни – материнство. Что-то пошло не так

После обеда нас перевели в палату. Муж поехал с друзьями радоваться рождению сына. Мы остались вдвоем, и я отключилась. Сын тоже был настроен на отдых и беспокоил, только если проголодался.

Два часа ночи, я проснулась от крика Богдана. Его голос доносился до меня издалека, словно эхо в длинном тоннеле, я точно знала: это зовет сын. Крик воспринимался приглушенно и совсем не побуждал мое тело к действиям. Очень похоже на состояние «хочу, но не могу» – нет сил. Крик становился громче и в какой-то момент он словно смог пройти через тоннель моего восприятия, дав команду «вставай».

В теле внезапно появились силы, по инерции я вскочила с кровати, потянувшись к нему, но батарейка тут же снова села, тело меня не слушало, и я упала на кровать. Сама не понимая того, что происходит, я интуитивно нажала на кнопку вызова медсестры. Сын молчал и наблюдал за происходящим. Он сделал все, что смог.

Началась суматоха, помню себя в каталке и эти лампы на потолке в коридоре. Свет от одной лампы к другой стал угасать. По-моему, я в операционной.

Много врачей в масках и яркий свет, который будто поглощал меня. Я потеряла сознание…

– Людмила, вы слышите меня?

Фраза, как эхо в моей голове.

– Да, я здесь.

– Никуда не уходите, – улыбнулся анестезиолог.

– Не уйду.

– Кто вы по профессии?

– Юрист, – тихо прошептала я.

Возникла тишина в операционной. Хоть мне сложно было говорить и ум мой спал, ощущения были активны. Я почувствовала страх от врачей не за меня, а за себя. Так я поняла, что в том, что со мной происходит, есть их вина.

Началось перешептывание, и шутки закончились. Внимание врачей сконцентрировалось. Я сосчитала до трех и отключилась. Анестезия подействовала.

Очнулась в реанимации рано утром.

Первое, о чем я подумала – как там малыш, и он вышел на связь:

Первое, о чем я подумала – как там малыш, и он вышел на связь: