Чтение онлайн

— Черт! — она попробовала еще.

Иглы стали острее и прислонились к коже вплотную. Гон посмотрела на ногу и начала вливать дух в них, но наручники отреагировали и на это. Кровь мелкими бусинками проступила на коже.

— Их так не снять, — вмешался Фин.

— Иди ты а!

— Не злись, посмотри внимательно.

Рюга зыркнула на парня, его глаза были подсвечены синей дымкой. Она тоже осмотрела обручи пристальным взглядом. В спиралях засели светящиеся сердечники.

— Они реагируют на дух. Если их ломать или сжимать — иглы тоже прорастают наружу.

— Как их снять?

— Я не знаю.

— А что ты вообще знаешь?!

— То, что ты не умеешь формировать дух в отдельных частях тела, кроме глаз.

Рюга стиснула зубы. Он попал в точку, это была одна из главных проблем ее стиля. Парень следил за девушкой весь бой и насмотрелся на то, как гон создает скелет целиком. Каждый раз, когда она атаковала или делала что-либо со своим духом, в теле формировалась оболочка вокруг каждой, даже самой мелкой косточки, что транжирило силы вдвое больше. Не говоря уже о том, что ее дух, хоть и уплотненный до максимума, будто был дырявым. Хуже того, он просачивался во все стороны, словно вода из мешка, или, точнее сказать, как огонь из догорающей ветки.

И сейчас Фин только убедился в своих выводах — «Поэтому она так быстро устает, и поэтому не смогла пробить броню гарандира. Она может драться только потому, что у нее очень большой запас сил. Как вообще она не научилась основам в Холмах? Или это дефект?» — думал парень, смотря на свой, еле различимый в темноте, рваный башмак. Услышав очередное проклятие, сказал.

— Пожалуйста, отдохни. В таком состоянии, даже если мы снимем их с тебя, не сможем вырваться.

«И когда ты решил, что мы заодно?» — раздраженно подумала Рюга. Но она понимала — Фин прав. Девушка и сама видела дюжины стражников, укрепленные двойные решетки у входа. А окошко, через которое только что перестала светить луна — слишком маленькое. Даже с полным объемом духа гон бы не вырвалась. Отголоски мудрости, которую наставник вбивал в нее годами, утихомирили ее.

— Спасибо еще раз… за воду, — сказала девушка и умастилась набок лицом к стенке.

— Не за что, — отозвался Фин и лег на листья, — если что, я не сдался.

— Я тоже.

Фин и Рюга проснулись от протяжного скрипа решетки, в узкое окошко прорывался солнечный свет.

Стражников было пятеро, во главе с командиром, который задерживал их ночью. Толстенные П черные усы, белый тюрбан с золотыми побрякушками на нем. Он скомандовал, двое подчиненных вошли в камеру, один осмотрел кровавые запястья девушки, подвел ее к выходу, что-то сказал.

Главный был ростом почти с Рюгу. Мужик смотрел ей в глаза, затем плавно спустился к наручникам. Подчиненные сложили руки девушки вместе, спиральные браслеты лязгнули, сцепились. Усатый приложил к центральному звену золотистый бочонок-печать. Шипы, впивавшиеся в кожу, щелкнули и вернулись в исходное положение. Руки слегка закровоточили.

Освободив проход, он скомандовал снова и заключенных повели из камеры. Пока Рюга шла по коридору, заметила чахлого получеловека, полу- кого-то еще. Его ноги заканчивались когтистыми подушечками, дернулся черный хвост. Он явно смотрел на нее из-под рваного капюшона.

Канвой вел заключенных в центр здания до круглой тесной комнаты. Получив приказ, один из сопровождающих потянул рычаг, торчащий в стене. Глухой звук трущихся друг об друга плит запустил механизм, который начал поднимать их.

От двухминутной поездки у Рюги закружилась голова. Фин попытался выпросить у еще воды для девушки, но ему приказали замолчать.

В верхней точке пленников ждал длинный коридор, на конце которого блестели огромные позолоченные ворота из камня. У них стояли четверо других стражей.

Стояли они на длинных змеиных хвостах, которые скручивались в широкий клубок. Вооруженные изогнутыми глефами наги, не двигались, лишь сквозняк колыхал их белые шелковые вуали, которые полностью скрывали лицо.

Передав заключенных, стражники ушли обратно. Тяжеленные ворота распахнулись изнутри, обдув Фина и Рюгу теплым воздухом.

Перед ними открылся очень длинный широкий зал, освещенный утренним солнцем. На мозаичном полу виднелась звезда с восемью лучами, на каждом из которых гравированный круг с изображением предметов.

В конце зала на фоне неба виднелись три силуэта с большими головами. Сразу перед ними за длинным столом с краю, сидел козлобородый мужик и еще девять таких же, разодетых в фиолетовую одежду людей, в основном стариков или очень взрослых мужчин.

«Понятно…» — подумала Рюга, увидев его улыбку с желтыми зубами, которые чередовались с щелями толщиной в две монеты. Девушка глянула на Фина, тот не поднимал головы.

Заключенных подвели в центр и остановил в пяти метрах от судей. По бокам бесшумно стекалась дюжина наг с глефами. Троица за козлобородым была одета в странные серебряные маски, на которых плотным рядом чередовались уродливо выплавленные, искаженные лица разных рас. По чешуе на руках Финланд понял — они тоже наги.

Фигура в центре прошипела, козлобородый встал и две минуты что-то воодушевленно рассказывал, оглядываясь, то на троицу, то на сидевших рядом. Он бы и дальше говорил, но седой старец в центре стола, сделал жест ладонью, и козлобородый тут же сел. После он обратился к Фину.

— Ты знаешь эту женщину? — спросил старик.

— Нет, вчера ночью я увидел ее в первый раз, — ответил парень.

— А ты знаешь его? — обратился халид к Рюге.

— Она вас не понимает, — вмешался Фин, на что быстрым жестом чешуйчатые руки придвинули к его шее глефу.

— Тогда спроси ее.

— Они спрашивают, знаешь ли ты меня.

Вместо ответа, Рюга помотала головой, на что козлобородый начал что-то болтать, старец шикнул, наругал его, повышая тон с каждым словом, халид покаянно наклонился и умолк.

— Ты спросил ее, знает ли она тебя?

— Да, — ответил Фин.

— Она подтвердила, что знает! как это понимать?

— В наших краях этот жест значит нет.

— Тогда спроси еще раз и пусть она ответит словами. — сказал старик, скучил брови и наклонился вперед.

Фин подчинился — «К чему этот театр, будто они готовы поверить нам на слово…» — думал парень, но делать было нечего.

— Нет, я его знать не знаю, — ответила Рюга, смотря каждому из сидевших в глаза, пытаясь вложить во взгляд как можно больше презрения, чем накаляла обстановку.