Чтение онлайн

– Она имеет форму цветка, - говорил Эрик, разглядывая в окно искрящуюся гору, у подножья которой оказалась теперь биостанция.

Он лежал на специальном помосте, сооруженном Сергеем. Тяжелые шины опоясывали его грудь и плечи.

– Ты слышишь меня, Сергей? Она похожа на цветок!

– Да, да, - сказал Арефьев, входя в комнату.
– Цветок весом в сто миллионов тонн. Где та грудь, которую можно было бы им украсить? Где тот нос, который выдержит его аромат?

– Найдутся, найдутся... А на что химическая промышленность?

– Должен тебя огорчить, дорогой мой, анализы показывают низкую прочность биотозы. Не полимер, а кисель какой-то.

Эрик долго молчит, потом говорит глухо, словно сам с собой:

– Ты знаешь, мне иногда кажется, что перед нами совсем не та биотоза, с какой мы сюда приехали. Да и вообще биотоза ли это?

Сергей сердито поднимает брови.

– Элементарный состав тот же, структура та же, минеральных примесей столько же, какого черта нужно еще что-то выдумывать?

– Понимаешь, - говорит задумчиво Эрик,- от той ночи у меня осталось странное воспоминание. Я, конечно, многого не понял, так как все произошло за доли секунды, но все же...

– Да, ты рассказывал, - устало говорит Сергей, присаживаясь рядом с Эриком. Он досадливо трет лоб, отгоняя докучливые мысли.

– У меня было такое ощущение, словно все это поднялось не со дна котлована, а упало с небес. Может, мне так показалось из-за дождя и большой скорости роста биотозы, но ощущение было именно таким: будто сверху упали облака твердого дыма и погребли меня.

– Субъективное впечатление, - отмахнулся Сергей.
– Меня заботит только одно: каким образом она смогла так разрастись? Дурацкое положение. Вырастить свыше ста миллионов тонн полимера и не знать, как это происходит. Фактически мы остались на тех рубежах, что и раньше, хотя формально одержана победа.

– Почему ты твердишь о ста миллионах тонн? Откуда ты взял эту цифру?

– Очень просто, я рассчитал объем котлована и холма, образуемого сейчас биотозой. Удельный весизвестен, он около единицы. Перемножь и получишь сто с небольшим миллионов тонн. Конечно, расчет усредненный. Но дело не в абсолютных цифрах, а в порядке этой величины. Каким чудом произошло превращение нескольких килограммов в миллионы тонн?

– Это как раз объяснить довольно просто. Исходным сырьем для реакций роста биотозы служит атмосфера, ее газы. Возможности здесь неограниченные. Ну, а скорость реакции зависит от степени разветвленности процесса. В данном случае цепной, сильно разветвленный процесс привел к бурному развитию биотозы.

– Тогда почему ее рост так внезапно оборвался?
– спросил Сергей.
– По моим наблюдениям, она больше не увеличивается.

Эрик подумал.

– Может, здесь дело в энергии?
– сказал он, пошевелив затекшими пальцами.
– Не хватило тепла реакции из-за больших потерь в окружающую среду, а?

– Может быть, - согласился Сергей.
– Очень может быть.

– Знаешь, Сергей, - сказал, подумав, Эрик, - у нас неправильный подход к нашей биотозе. Мы все время ставим перед собой узкоутилитарную задачу - получить прочный полимер и передать его в промышленность. И то, что произошло на наших глазах, это настоящее чудо, мы оцениваем по старинке - только бы побыстрей извлечь из него какую-нибудь пользу. По-моему, явление внезапного роста биотозы значительно сложней, и мы, как ученые, должны в нем досконально разобраться.

– Все это так, - ответил Арефьев.
– Если б биотоза выросла c полгода назад, я сам бы с удовольствием копался в ней и выяснял, что же произошло, откуда такая прыть у этой дохлой клячи. Но времена изменились. Сейчас в мире происходят удивительные события. Откровенно говоря, мне хотелось бы в них участвовать. И эта гора вязкой жижи, которая оказалась совсем не такой, как нам представлялось, вызывает у меня раздражение с примесью удивления. Потом ты ранен, и ранен тяжело, тебе нужны другие условия...

– Я никуда отсюда не уеду, пока не выясню загадку, заданную нам биотозой, - перебил его Эрик.

– Но что ты можешь поделать?

– Я буду лежать, смотреть и думать. А ты, мой друг, будешь помогать мне исследовать и анализировать нашу милую жижу.

Арефьев улыбнулся и подошел к Эрику.

– Свинья ты, Эри, - сказал он.
– Конечно, я, возможно, не настоящий ученый. Авантюрный бег идеи для меня дороже практической пользы. Я всю жизнь мечтаю заниматься большим делом.

– Сто миллионов тонн биополимера для тебя мало?
– спросил Эрик.

– Это совсем не то. Сто миллионов тонн биотозы, сто миллионов тонн угля - величины и материалы одного уровня. А в мире сейчас творится что-то невообразимое. Один "эффект дубль-ве" чего стоит!
– Сергей в возбуждении забегал по комнате.
– Ты что-нибудь понимаешь? Взаимное психическое проникновение! Телепатическая галиматья в действии! Как, что, почему? Никто не может дать ответа на эти вопросы. Ученые всех стран в растерянности. Правительства заседают уже неделю, пытаясь прийти к решению, как управлять обезумевшим человечеством.

– Это ты оставь, - твердо заметил Эрик, - никто еще не сошел с ума, но странности действительно наблюдаются. Почему? Я не знаю, и сейчас они меня не интересуют.

– Может, ты мне объяснишь, почему эти странности замечены на всем земном шаре, а мы с тобой им не подвержены? У нас с тобой все как было, так и осталось, а? Никаких телепатических эффектов, а?

– Я не могу ответить на этот вопрос, но тут дело не в нас с тобой. Вон доктор говорит, что в их городе тоже ничего особенного не наблюдается. Почти...

– Но все же кое-что есть, есть?

– Практически ничего. Но вопрос даже не в этом. Самое главное - всегда знать, где твое место. Если ты можешь отгадать загадку ЭВН, тогда езжай туда и действуй. В противном случае лучше заниматься биотозой. Ну, что ты можешь придумать, какие методы борьбы с наведенным состоянием ты можешь предложить?

– Не знаю, - ответил Сергей, - мне просто здорово хотелось заняться этим делом.

– Ну, - протянул Эрик, - одного желания мало. Слушай. Приближается вечер, пора производить съемку.

Арефьев сердито махнул рукой и вышел из комнаты. Он выкатил во двор биостанции передвижную кинокамеру-моменталку и начал подготовку съемки. Эрик видел из окна, как Сергей быстрыми и ловкими движениями подсоединил к аппаратуре автоматическое устройство, регулирующее скорость движения ленты, произвел наводку и включил пуск.

– Сергей!
– позвал Эрик.

Арефьев приблизился.

– А ты не прав, что ЭВН у нас здесь не действует, - сказал Эрик.
– Ведь сам рассказывал, что пятнадцатого августа, ночью, когда меня ранило, ты испытал какие-то странные ощущения. Помнишь? И кровь на твоей руке, когда ты мне делал укол, - все это может быть связано с эффектом наведенного состояния.