Душа наизнанку
Шрифт:
Этот вечер, зажав в кулачок,
Отпускать не хотела, боялась.
Стих от пальцев его холодок,
В губ изгибы сильнее впивалась.
Май 2010г.
Мне не о чем
больше
писать
Мне не о чем больше писать.
Нет боли, всё вроде бы гладко.
По рифмам скучает тетрадь,
А я – по эмоциям гадким.
Как долго пыталась убить
Щемящее чувство гоненья!
Казалось, нельзя больше жить,
Но было ОНО вдохновеньем…
2010г.
Кофе в постель
Разбудит мягкий шёпот и запах капучино.
Глаза открыв, поёжусь и сонно улыбнусь.
Принёс в постель мне кофе любимый мой мужчина.
Для гордости есть повод! И я уже горжусь.
Неважно, что заляпан линолеум на кухне.
Неважно, что горелым разит на весь подъезд.
Он нежно мне целует мозолистые ступни,
И на проблемках быта я ставлю жирный крест.
Конечно, подрывает спокойствие соседка!
Колотит в дверь нахально, расправою грозит!
Ведь у неё бульдоша, щенок – друг человека!
От запаха такого всё утречко хандрит!
Потреплет сучка нервы, и – в кресло, к "Кармелите".
Загавкает бульдоша. Вниманьем обделён.
Прервут серьальчик крики, стучите – не – стучите,
Мы заняты оргазмом, никого нет дом…
Аааааааааааааааааааааааааааааааа…
8 ноября 2010г.
Новогоднее
Двенадцать бьют куранты.
В секундах старый год.
Гирлянды, ёлки, банты.
Набит селёдкой рот.
Восторженные крики.
Вино, медовый торт.
Экрана полублики.
Медведевский аккорд.
Бокалов звон, желаний
Немыслимых поток.
И разочарований
Невидимый комок.
30 декабря 2010г.
***
Лишь святая луна – полуночница осветит уголки моих улочек,
Пронесёт по тропинке заснеженной мою блёклую, слабую тень
Вдоль высоток, людей «отутюженных», ароматов ванили из булочной,
Где подхватит, как ветер, невидимо и умчит новогодний олень.
12 января 2011г.
Свет
Свет лучезарный в памяти моей.
Глаза закрыть – и облик Иисуса.
Я помолюсь за близких и друзей,
Я помолюсь за храбрых и за трусов.
Со мною Бог. Он подарил покой.
Он подарил мне прошеное счастье.
В памяти свет, священный, неземной,
Оберегает от дурных напастей.
16 января 2011г.
Зимние
берёзы
Покрыты бисером жемчужным
Ладошки стройненьких берёз,
Не балует их ветром южным
Январский дедушка Мороз.
Шевелят ручками устало
И будто шепчут: «Обогрей…»
Кричит Мороз: «Опять?! Достало!
Хочу я снег! Хочу метель!»
И плачут бедные берёзки,
Но нам печаль их не унять.
Сосульками слетают слёзки,
Врезаясь в ледяную гладь.
19 января 2011г.
Букет гербер
Букет гербер. На память. После мая
Ты улетаешь в Южный Сахалин.
Там ждёт тебя жена твоя больная
И пятерня здоровеньких детин.
Усядусь в кресло. Пророню слезинку.
Цветам завявшим уж пора в ведро…
Но некогда. То праздник, то поминки,
То колет сердце, то болит бедро…
Уж за полночь. Покинутая верой,
Я мнимо продолжаю наблюдать,
Как тихо разлагаются герберы
И начинают, как говно, вонять…
21 января 2011г.
Букет гербер.
Продолжение
Букет гербер. На память. Послезавтра
Ты улетаешь. Мой ли, господин?
Яичница с картофелем на завтрак,
На ужин – крепкий суховатый джин.
Слова, привычки, жесты и улыбки
Осели, словно накипь, в голове.
Не знала, что любовь твоя так зыбка
И тяжела, подобно булаве.
А под ногтями запах твоей кожи…
Букет гербер… Ах, лучше бы венок!
Цветы твои смердят ничтожной ложью,
В которой сам с собою одинок.
11 мая 2012г.
Военное
Как колокол, качнётся юбка,
Горох затёртый запестрит.
Ждала. И вот из полушубка
Торчит фигура и летит,
Летит, и руки нараспашку!
Застыла жизнь. Сник горизонт.
«Что, – скажет, – не ждала папашку?
Когда ушёл служить на фронт…»
В плечо уткнётся и заплачет,
Вдыхая запах табака.
«Не хныкай, доча! Здесь я! Значит
Конец войне. И облака
Чисты, как прежде. Видишь? Слышишь
Ни пулемётов, ни гранат…
Дыши свободно! Дышишь? Дышишь?»
Откинув чёртов автомат,
Смеялся, как дитё, и нюхал
Волос шелковых колоски,
Бурчало недовольно в брюхе,
Светились лысые виски…
Но лишь в мечтах её. Нет рядом
Родного храброго отца.
Слёз разрываются снаряды,
Не дотянул он до конца.
И чище облака не стали,
Они серы, как пыль дорог.
Неутолима боль печали.
Висит замызганный горох…
11 февраля 2011г.