Чтение онлайн

— Что-то не уверена, — разбойница насупилась еще больше.

— А я вообще уверен… что не поможет, — вынужден был вклиниться в разговор я, — кроме Аль-Хашима кто-то… вряд ли. Все-таки бывают незаменимые люди. Хоть и в одном ремесле.

За свои слова я отвечал. Ибо даже в моем родном мире на одного подлинного ученого приходились тысячи и тысячи посредственностей со степенями. Не знающих ничего, кроме содержимого учебных программ. И только умеющих, что вкладывать эти знания в пустые студенческие головы.

Соответственно, на одного великого полководца и правителя в истории приходились легионы толстозадых штабных трутней да пустомелей-политиканов. На каждое светило медицины — полчища корыстных халтурщиков в белых халатах. А на каждый стоящий фильм выпускали воз и тележку пустопорожней дребедени.

И это в моем мире! Где образование и критерии профпригодности давно подогнаны под стандарты. Что уж тогда говорить о средних веках. Когда каждый человек вынужден был добывать знания самостоятельно, сообразно трудолюбию и способностям. Причем далеко не всегда успешно.

Ну и конечно, я знал не понаслышке об умениях Аль-Хашима. Успел их оценить. И даже отчасти согласиться с покойным Аликом Бурым. Когда тот называл старого хмыря волшебником. Хмыри и пройдохи ведь тоже бывают гениальными.

По всей видимости, этот важный момент Вилланд таки понимал. Но почему-то все препирался.

— А что еще остается? — вопрошал он недовольно, — Аль-Хашима-то этого, поди, сожгли давно. Инквизиция…

Возражения последовали тотчас же, причем с двух сторон.

— Давно — это вряд ли, — сообщил я, — самое большее, неделю назад. За день до нашего знакомства я видел алхимика живым и здоровым.

— Табличка вроде свежая, — констатировала Эдна, призвав себе в помощь дедукцию, — относительно. И никто пока не прикарманил хотя бы дверь. А ведь она добротная, дубовая… Опять же старуха помнила и про Аль-Хашима, и про инквизицию. Не забыла… а ведь память у стариков… сам понимаешь.

— Вот и Игорь примерно про то же говорит, — нерешительно молвил охотник, — самое большее, неделю назад его взяли.

— Вот-вот. Так что вряд ли алхимика успели сжечь. Скорее, его подержат месяц-другой в застенках, допросами помучают. Чтоб богатства выдал кое-какие… например. Вряд ли Аль-Хашим был беден. Бедняка эти охотники на ведьм вообще могли не заметить.

— И все равно… толку-то, — с сомнением произнес Вилланд, — думаешь, нам под силу вызволить алхимика? Да из лап инквизиции? Во-первых, я не знаю, где его держат. А во-вторых… неужели ты думаешь, что узников никто не охраняет?

— Монахи, — бросила Эдна с ноткой скепсиса, — а где искать пленников инквизиции, наверное, только ты не знаешь. Собор видел?

Охотник кивнул — за нас обоих. Я же вспомнил каменную громадину, возвысившуюся над городом. Здание с исполинскими стрельчатыми окнами и огромными круглыми часами. И двумя башнями, увенчанными растопыренной пятерней. Сие грандиозное сооружение было заметно, наверное, из любой части Эльвенстада.

— Монахи, — повторил за разбойницей Вилланд, — ты не обольщайся, они только выглядят кроткими и смиренными. А на деле… видела ведь сама, что с дверью сотворили. Не трахаются… вот силы и некуда девать.

— Да что ж ты за нытик! — не выдержав, сварливо молвила Эдна, — мужик, называется. Охотничек… такого и заяц напугает. Забыл небось, как наемников при караване уделали? На пару с этим… Игорем. Так что вам стоит вдвоем даже Собор штурмовать?

Зря она так! Во-первых, я не «этот». А во-вторых, вспомнилось, как действовала на меня даже молитва Алика Бурого — сбивчивая и суетливая. И не только Бурого; одного из наемников тоже. Пришлось в том спешно признаться.

— Вообще-то… не выйдет штурмовать Собор, — сообщил я не без смущения, — против символов веры я бессилен.

— Угу… не выйдет, — тупо повторил охотник для спутницы-разбойницы, — ну то есть, со штурмом. Все-таки Игорь вроде как нечистая сила. А на нечистую силу у священников и монахов всегда есть управа.

Отдам ему должное. Хреновое, но объяснение Вилланд таки нашел.

— Ах да, — коротко молвила, согласившись с ним, Эдна, — значит, нам одно остается. Воспользоваться помощью Мануса.

Видимо, Эдна и раньше наведывалась в Эльвенстад. Причем не раз и не два. Благодаря чему город разбойница знала почти идеально. Сперва она, не заблудившись и не ошибившись, смогла привести нас к дому Аль-Хашима. И ни разу не спросив дорогу ни у кого из местных.

Не растерялась она и когда снова пришлось идти — на сей раз до штаба или убежища гильдии воров. Нам с Вилландом, в крупных населенных пунктах этого мира почти не бывавшим, только и осталось, что следовать за бойкой женщиной. Как детям на школьной экскурсии.

Прикрытием убежищу гильдии служил какой-то сарай или лачуга. Без единого окна и с дырявой соломенной крышей. Однако бревна, слагавшие сей архитектурный уродец, оставались добротными, крепкими. Хоть и успели потемнеть.

Небольшая дощатая дверь, наверное, была тяжелой и весьма прочной. Такую ногой не вышибешь. Разве что тараном осадным. Потому что Эдне пришлось ударить по ней изо всех сил, чтобы выбить мало-мальски громкий звук. И когда, с третьей попытки, у нее получилось, разбойница схватилась за ушибленную кисть.

— Пусти-ка мужика, — выступил вперед Вилланд и врезал по двери увесистым кулаком. Раз, другой, третий… А затем оказалось, что хотя бы одним окошком сарай располагал. Обнаружилось оно как раз на двери. Почти сливаясь с нею, будучи закрытым.

Крохотная ставенка отворилась и изнутри показалось лицо. Обезображенное угрями и с единственным видящим глазом. Второй скрывала плотная повязка.

— Да слышу… черт вас всех, — проворчало лицо, — грохотать-то зачем? Прилег, понимаешь, отдохнуть. Нетерпеливые все пошли, дождаться не могут…

— Мы к Манусу, — сообщила Эдна, вскидывая руку. Тем самым, видимо, привлекая внимание одноглазого привратника к себе.

— А к его сиятельству на прием не хотите? — тот саркастически хмыкнул, — хотя чего мелочиться… к королю уж сразу напроситесь. Нет, лучше к понтифику на прием.

— Мы от Родрика, — вежливо, но твердо уточнила разбойница, — если тебе знакомо это имя.

— А что ж сразу не от короля? — все с тем же злым ехидством вопрошал ее одноглазый собеседник. После чего с громким хлопком закрыл ставню.