Чтение онлайн

Когда судья скрылся из вида «бродяга» в упор взглянул на седовласого. Молчаливый поединок длился несколько секунд. Смутившись, вояка не выдержал пронзительного взгляда золотистых глаз «бродяги».

— Он нас продаст!

— Наверняка, — со вздохом подтвердил служивый, почесывая потную волосатую грудь.

— Устрани его, но так чтобы все подумали на Пятнистых. Понял?

— Чего уж не понять.

«Бродяга» надвинул на лицо серый капюшон и, не прощаясь, ушел.

— Сволочи, — кулак с размаху грохнул по столу, — все сволочи, — подвел итог начальник стражи. — Хозяин, еще кружку.

Он не заметил, как «пьяный» подмастерье за соседним столом, вдруг посмотрел абсолютно трезвым взглядом вслед ушедшему «бродяге». Выждав несколько минут, подмастерье устремился вдогонку за златооким. Высокий, худощавый «бродяга» неторопливо удалялся в сторону городских ворот. Превратности погоды его не волновали. Он, казалось, не замечал духоты. Соглядатай, выскочив на улицу, окунулся в знойное марево и, помянув недобрым словом богов, с тоской оглянулся на покинутый погребок. Нелегка филерская служба. Заметив патруль Пятнистых, «бродяга» прижался к стене и, изображая юродивого, понес сплошную околесицу. Его счастье, что патруль состоял из людей. Монстры и преты за версту чуют златоглазых. Страх был чужд третьему приору, Лучезарному князю Магнусу Аргольскому. Будь патруль даже трижды многочисленным, Магнус с легкостью расправился бы с ним в одиночку. Великолепный фехтовальщик, непревзойденный кулачный боец и, как всякий Лучезарный, маг, третий приор в свете грядущих событий не имел права провалить задуманное, поддавшись минутному искушению. Ряд загадочный убийств и поджогов потрясут город и подтолкнут на бунт. Пятнистые наверняка расправятся с ним, но это лишь на руку Лучезарным. Во-первых — руками Пятнистых они покарают предателей, во-вторых — больше никто не поверит Повелителю Перстня и не сдаст город без боя, в-третьих — появится время необходимое Лучезарным подготовиться к решающей битве. Еще не все Братья успели добраться до Хрустального Дворца.

Подмастерье с подобострастной улыбкой склонил голову перед патрульными. Скосив глаза, он ни на минуту не выпускал из вида «бродягу». Убедившись, что тот покидает город, облегченно вздохнул и кинулся к дому городского судьи. Господин Шульц щедро отблагодарил доносчика и даже собственноручно поднес гостю чашу вина. Час спустя, подмастерье, корчась на мостовой от дикой рези в животе, в мучениях скончался. А в это время из городской каталажки в дом судьи был доставлен Шестипалый Ред. Маленький, добродушный с виду толстячок, на самом деле являлся одним из самых отъявленных негодяев и убийц. Не один собутыльник Шестипалого закончил вечер в канаве с ножом в спине. Топор палача давно навис над его головой, но господин Шульц оттягивал казнь, пребывая в твердой уверенности, что отпетый висельник ему еще пригодится. И этот час пробил. Шестипалый Ред с ходу уловил, что судья в нем нуждается и затеял нескончаемый торг. Шульц семенил по богато обставленной гостиной и призывал гром и молнии на голову приговоренного. В конец выдохнувшись, он рухнул в кресло и налил себе вина. Ред мысленно потирал руки. Цена сделки — жизнь, свобода плюс небольшой капиталец. А как же иначе, ведь убить нужно не кого-нибудь, а начальника городской стражи. Это воин, а не подвыпивший купчишка.

— Твоя взяла, — судья махнул рукой. Но смотри, не вздумай хитрить со мной.

Шестипалый поежился и мысленно обругал себя за жадность. Была мысль продать судью.

— Да, я… Да, никогда! Клянусь могилой матери.

— А она у тебя была?

Шестипалый проглотил обиду, но зарубочку на память сделал.

«Придет время — сочтемся».

— Не сочтите за дерзость, господин Шульц, но весь город завидует вашим винным подвалам.

— Так уж и весь, — засиял польщенный судья.

— Поверьте мне. Дозвольте отпробовать перед большим делом. Для куражу!

«Сам голубчик напросился».

— Ну, если для куражу.

На столике еще стояла чаша, из которой пил злополучный подмастерье. Секрет заключался не в вине, а именно в чаше.

— Сам наливай. Не думаешь ли ты, что я тебе буду прислуживать.

Ред поспешно подскочил к столику и жадно схватил граненую бутыль зеленого стекла.

— Мне тоже плесни. Уморит меня духотища.

Шестипалый наполнил чашу судье, затем себе. Залпом выпил и пожалел, что маловата посудина, но просить вторично не решился.

— Ступай, Шестипалый. Да не тяни с делом. Он сейчас в подвальчике горбатого Джо. За тобой присмотрят. — Коротышка с обидой надул губы. — Кончишь дело — приходи за деньгами.

«Вот уж дудки!»

— Господин Шульц, а нельзя ли деньги прислать Красотке Лисе.

— В этот притон?

— Кому притон — кому дом родной.

— Ладно, ступай.

И они расстались, каждый довольный собой. Шестипалый Ред, насвистывая бодрый мотивчик, направился к горбатому Джо, пообещав завтра же подарить Красотке новую цветастую юбку. Шаги за спиной его не беспокоили, ибо он решил сдержать слово и залечь на дно. А уж уйти незамеченным из кабачка Джо — раз плюнуть.

Шульц приказал горничной, молоденькой крестьянской девушке, раздеть себя и обтереть влажным полотенцем. Этой минуты он давно ждал, но дела прежде всего. К тому времени, когда вернулся глухонемой конюх, судья сладенько похрапывал. Рассудив, что будить господина ради двух мертвяков не стоит, они уже никуда не денутся, отправился на конюшню. Больше браги и женщин любил он своих подопечных.

Последние лучи угасающего светила обагрили листву притихшего леса. Верховная жрица культа Единорога устало прислонилась к огромному дереву. Она любила приходить на это место в последние годы. Некогда могучее дерево умирало. Агония растянется на долгие годы, но гладкий ствол уже покрылся трещинами, зарос паразитами. Целые ветви усохли и печально поскрипывали на ветру. Уйди-Уйди чувствовала родство душ. Их связывала старость, грядущая следом немощь и дряхлость. И все-таки ей удалось уберечь Речной Народ от вырождения. Теперь главное — сохранить хрупкие ростки будущего. Взращенные на насилии и святотатстве. Она не раскаивалась в содеянном и не боялась расплаты.

Огненно-рыжий Скок юркнул по стволу к земле. Встал столбиком, опираясь на роскошный пушистый хвост.

— Попрошайка, — ласково проворчала жрица, извлекая из холщевой сумки кусочек лепешки.

Зверек проигнорировал упрек и, нетерпеливо перебирая передними лапками, словно бил по барабану, требовал подачку. Сказывалась привычка, а отнюдь не голод.

Бойся-Бойся с любопытством наблюдал из зарослей за жрицей. Религия его не волновала, да и вряд ли он сознавал ее значение. Люди возвели его в ранг божества, они же и низвергли его. Единорогу было абсолютно все равно, люди ему нравились — они такие забавные, немного глупые и самоуверенные. Культ Единорога зародился на памяти Бойся-Бойся — он не возражал. Иногда даже подыгрывал, но кроме любопытства им ничто не двигало. И вот наступил момент, когда жрица Уйди-Уйди отреклась от того чему посвятила всю свою недолгую жизнь.

Единорог видел всех верховных жриц, но был уверен, что в памяти останется лишь Уйди-Уйди. Сильная женщина, сумевшая восстать, в первую очередь, против себя. Единорог ушел. Вернется он или нет — неведомо. Перед ним не стояла проблема — помогать или нет жрице, его это просто не интересовало.

Серебряный кубок глухо ударился о стену и упал.

— Дикси, вина!

Юный седовласый воин робко приоткрыл дверь. Кувшин вина он прижимал к груди.

— Повелитель. К вам пришли Эшли и Конрад.

— К черту! Вина!

Дикси обернулся и покачал головой. В прихожей раздался недовольный ропот.

— Долго еще ты будешь торчать в дверях?

Ноги меня не держал. И попытка подняться потерпела неудачу. Я грохнулся на стол, сметая почти не тронутые закуски. Я пил третий день, не выходя из-за стола. Редкие мгновения сна или скорей забытья моя голова покоилась в чаше с овощным салатом. Запой! До этого я обошел за неделю все кабаки и таверны. Пил, буянил, орал песни и все порывался найти Забудь-Забудь. Видимо, спьяну потянуло на постельные подвиги.

Дикси водрузил на стол кувшин. Пока он пытался выискать целый кубок или иную подходящую посудину, я присосался прямо к горловине.

— Повелитель…

— Прочь. Хотя, постой. Где Джошуа?

— В кафедральном соборе.

— Ух ты! Наш убивец замаливает грехи?

Не успел Дикси ответить, как распахнулась дверь и вошли Эшли и Конрад. Юноша замахал на них руками, пытаясь выпроводить. Конрад плавно обогнул ретивого слугу. Хмурый насупленный Эшли просто двинул Дикси в челюсть. Юноша отлетел в дальний угол комнаты.