Чтение онлайн

– Ааааа!

Сельма заметалась, как умалишённая. Её костлявые пальцы впились в голову. Раскатывающиеся в небе оглушительные удары грома, разрывающие слуховые перепонки, доводили панику до апогея своего безумства. Наконец, призрачное умиротворение, что продержалось лишь несколько дней, снова было разорвано. Передышка окончена. Сверхъестественный дар Сельмы вновь вышел на сцену, начав безжалостно срывать маски со всего окружающего и тут же уродуя на свой вкус.

Погода менялась на глазах. За считанные секунды налетел ветер, молнии заметались по небу, а над Сельмой всё ещё стоял звонкий заливистый смех блондинки под оглушительное молчание наблюдающих за сценой горожан. Смех принадлежал не Ему, а ей… Это Сельма знала точно. Что-то другое… Вспышка за вспышкой стали всплывать в её голове. Целый пласт истории, чужой памяти врезался осколками айсберга в мозг, вызывая почти физическую боль. И Сельма снова побежала… Не видя куда, не видя как, она бежала прочь из города по пути, расчищенному отступившими в стороны живыми мёртвыми…

Живая калака с меловыми волосами стояла неподвижно, смотря вслед перепуганной беглянке. Поднимался самый настоящий ураган. Буйство стихии достигало своего пика. В этом свирепом неистовстве природы на праздничном черепе можно было распознать смутное чувство удовлетворения. С благоговейным предвкушением бывший ангел во плоти слегка запрокинул голову назад, подставляясь под срывающиеся тяжёлые капли дождя, подгоняемого ветром.

– Ты вернулся…

Как у собаки, ожидающей своего хозяина, челюсти разомкнулись, уродливо копируя человеческую улыбку.

***

Несколько веков до. Память города.

Городок бурлил своей средневековой жизнью. Вечер воскресного дня усталые горожане провожали крепким пивом в трактирах. Эти заведения были пропитаны вонью грязной одежды, пота, гнилых зубов и мочи, смешиваемые при этом с запахом крепких напитков и ароматного копчёного мяса. Чужаки бывали тут редко, в основном завсегдатаи. А темы, которые здесь обсуждались, всегда касались злободневности.

Церковь отсчитывала пятнадцатый век. Во всех болезнях, в падении скота, неурожаях без разбора винили ведьм, против которых велась жестокая борьба. Не одна красивая девица закончила свой короткий жизненный путь на жарком костре, прикованная к обугленному столбу. Хотя с потенциальными ведьмами расправлялись не только так. Людская фантазия была богата. Их гибели жаждали с фанатичным азартом, толпа свято верила в избавление от всех бед после очередной расправы. А когда правосудие свершалось, о жертвах забывали… Как забыл этот город и о юном пастухе, без памяти любившем утопленную ведьму.

– Это она во всем виновата! – Тяжелый кулак с грохотом проверил стол на прочность. – Вторая корова за месяц! А она всё шастает мимо да яблоки свои носит на рынок! И куда смотрят святые отцы?

– А пастухи говорят, что видели, как эти мёртвые коровы восстают и бродят средь ночи, а встают как живые! И ведёт их некто в черном, с пастушьим посохом, а уводит в никуда.

– Да, я тоже это слышал. И подтвержденье тому: туши до того, как их уберут, за ночь меняют свое местонахождение. Я сам тому свидетель. Вот тебе крест! Сам их искал в прошлые дни.

– Да полно вам! Девка отказалась перед нашим братом юбку задирать, вот он и ищет во всём грешки у неё.

– Да говорю вам! – мясник, щёки которого были покрыты жидкой засаленной бородой, не унимался. – Она это! Ведьма! А некромант этот – её прислужник!

Все поговаривали об объявившемся в их местах некроманте. Все поиски Церкви были сосредоточены исключительно на нём. Обещали двадцать золотых тому, кто даст хотя бы какую-то информацию. Горожане боялись его. Церковь бесновалась в бессилии, ибо до сих пор не могла найти подходящую кандидатуру, а скот всё падал. Поэтому, когда речь затронула его, абсурд, озвучиваемый мясником, уже не стал казаться нелепой неудачей обрюзгшего любовника. Напротив, на фоне зла, материализованного в образ некроманта, невинная девушка тоже стала казаться чем-то страшным, чёрным. Совсем скоро увещания мясника посеяли здоровое зерно сомнения в суеверных сердцах. А обслуживавшая их дородная жена трактирщика из женской солидарности, услышав разговор, не преминула добавить щепотку сверху.

– Вы про эту дьяволицу?! Я уже давно о ней толкую, а вы только сейчас, слепцы, и видите. По вашему даст Господь Бог человеку огненные от рождения волосы? Сама нечисть её с детства пометила, ещё в утробе матери! Адова прислужница из огня к нам и пришла. И страдать все будут до тех пор, пока она жива, а мы бездействуем!

– Да так чего мы ждём?! Сжечь её! Пусть горит в огне ведьма!

– Ведьма!

– Пусть горит!

Толпу легко переубедить. Ещё легче завести её и обуять одним общим желанием.

Но на том диалог трёх работяг и остался, пока город в ближайшие месяцы не охватила жестокая чума. Сожжённая рыжеволосая дочь кухарки не избавила их от бед. Теперь до падения скота уже никому не было дела, теперь заживо гнили люди, корчась в страшной предсмертной участи. Однако… Спустя еще какое-то время стало ясно, что и Смерть их покинула. Скот гиб, а люди нет. Не приходило долгожданное избавление. Повсюду горели костры, дым заволок улицы, но не было… тел… Лишь живые мертвецы блуждали по улицам или прятались в своих конурах, умоляя судьбу забрать их жизни.

Те, кого чума ещё обошла, собрались в Церкви. Ведьма! Ведьма на них это всё наслала. Кто же ещё?! Живёт под боком и взывает к тьме! А почему она ещё не заболела? Почему так редко посещает Храм Господа?! Почему от рождения седая?..

Асцелия мчалась прочь от города. Обезумевшая толпа шла следом, возглавляемая святым отцом церкви. Лай собак и крестьянские вилы превратились в священное шествие во имя Бога. Несчастная бежала, сбивая стопы в кровь о выступающие из земли камни. Ей не скрыться. Она прекрасно это знала. Был только один выход. И девушка со всех ног бросилась на кладбище. Если там она не найдет спасение, то нигде уже не найдет.

Мрачное кладбище на отшибе встретило зловещим холодом. В земле покоилась целая армия Некроманта, терзающего этот город. Конечно, искать его здесь, взывать к нему – лучшего места не найти. Запыхавшаяся беглянка стала оглядываться по сторонам. Преследователи были близко. Их уже было слышно. Слабой девушке не уйти от разъяренной толпы, жаждущей крови во имя искупления.

– Осберт! Явись мне! Я знаю, ты слышишь меня! И ты здесь, черти бы меня сожрали! – Асцелия крутилась из стороны в сторону, ощущая себя беззащитной на голом пустыре, окруженной лишь немыми могилами. В голосе звенела злость напополам с отчаянием. – Осберт! Или теперь к тебе обращаться Тёмный Властелин?! Ты погрузил этот город в хаос, милостиво обошёл вниманием мой дом, а теперь меня собираются сжечь за твои деяния!

Блондинка сорвалась на крик, который не услышали преследователи лишь благодаря лаю собак.

– Вот как теперь ты заговорила, «Тёмный Властелин»… – Мужчина появился позади неё, со скрытым в глубоком капюшоне лицом, в черной монашеской рясе. – А помнится раньше большего, чем насмешливое «пастушок», я не удосуживался.

Асцелия с ужасом обернулась назад. Она смотрела на монаха с самым настоящим отчаянием в глазах. И хоть она не видела его лица, она знала этот голос, угадывала черты, угадывала каждую нотку в перемене его тона. Её тело содрогнулось от мощной чёрной силы, которую хранил в себе этот силуэт. Некромант… Не человек… Проклятый, но поработивший своё проклятие. Перед Асцелией стояло само воплощение зла. И оно было такой силы, что могло весь этот город стереть лишь щелчком пальцев.