Чтение онлайн

Девушка с садовыми ножницами посмотрела наверх, когда Дамон завернул за угол и подошел к ее дому, постепенно замедляя шаг. По осторожным шагам было понятно, в каком восторге он от изобилия цветов, окружающих милый домик в викторианском стиле. На мгновение девушка почти испугалась. Но это нормально. На Дамоне были черные ботинки, черные джинсы, черная футболка и черная кожаная куртка, не говоря уж о черных очках. Но тут он улыбнулся и одновременно начал первое осторожное проникновение в разум la bella donna.

Одно было ясно сразу. Она любит розы.

— Какие «мерседес», — он в восхищении уставился на кусты, покрытые ярко-розовыми цветами, — а «айсберги», обвивающие решетку! А ваш «лунный свет»! — Он легко прикоснулся к раскрывшемуся цветку с лепестками цвета лунных лучей, отливавшими по краям бледно-розовым.

Девушка — Криста — не смогла сдержать улыбки. Дамон чувствовал, как поток информации свободно тек из ее разума в его. Ей всего двадцать два. Не замужем, живет с родителями. У нее как раз такая аура, как он искал, а дома почти никого нет — только ее спящий отец.

— Вы не похожи на человека, разбирающегося в цветах, — откровенно заявила Криста и рассмеялась, — извините. Я купила все эти сорта на выставке роз в Криквилле.

— Моя мать сама не своя до цветов, — легко и непринужденно солгал Дамон, — думаю, я унаследовал страсть к розам от нее. Я не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы выращивать их, но мечтать-то я могу. Хотите узнать мою главную мечту?

К этому моменту Криста чувствовала себя плавающей в облаке сладкого розового запаха. Дамон ощущал каждое ее переживание, наслаждался видом румянца на щеках и легкой дрожью, пробегавшей по ее телу.

— Да, — просто ответила Криста, — я хочу узнать твою мечту.

Дамон наклонился вперед, понизил голос:

— Я хочу вывести черную розу.

Криста испугалась. Какая-то мысль промелькнула у нее в голове — слишком быстро, Дамон не успел ее поймать. Но потом она сказала почти так же тихо:

— Тогда я хочу показать тебе кое-что. Если у тебя есть время.

Задний двор был еще роскошнее сада. А еще, как с удовольствием отметил Дамон, там был гамак. В конце концов, скоро ему придется куда-то положить Кристу… когда она заснет.

Но за домом нашлось такое, что он невольно ускорил шаг.

— «Черная магия»! — воскликнул он, увидев винно-красные, почти бордовые цветы.

— Да, — мягко сказала Криста, — Черная магия. В попытках вырастить черную розу никому не удалось достигнуть лучшего результата. У меня они цветут трижды в год, — прошептала она с дрожью в голосе, не думая больше, кем может оказаться этот молодой человек, полностью захваченная чувствами, которые задели даже Дамона.

— Они великолепны. Самый темный красный цвет, который я когда-либо видел. Самый близкий к черному.

Криста все еще дрожала.

— Возьми одну, если хочешь. На следующей неделе я повезу их на выставку, но могу дать тебе одни распустившийся цветок. Ты будешь его нюхать.

— Д-да, п-п-пожалуйста.

— Можешь подарить его своей девушке.

— У меня нет девушки, — Дамой с облегчением продолжил лгать. Руки Кристы тряслись, когда она срезала длинный прямой стебель.

Дамон наклонился взять цветок, и их пальцы соприкоснулись.

Дамон улыбнулся.

У Кристы задрожали колени — Дамон легко подхватил ее на руки и продолжил то, за чем пришел.

Мередит зашла в комнату Кэролайн прямо за Бонни.

— Я сказала, закройте эту чертову дверь! — сказала — нет, прорычала — Кэролайн.

Что могло быть естественнее, чем оглянуться в поисках источника голоса. Перед тем как Мередит закрыла дверь, уничтожив единственный лучик света, Бонни разглядела стол Кэролайн. Стула, обычно стоявшего перед ним, не было.

Кэролайн сидела под столом.

Десятилетний ребенок легко бы там спрятался, но восемнадцатилетней Кэролайн пришлось принять чудовищную позу. Она сидела на куче чего-то, подозрительно напоминающего рваную одежду. Ее лучшую одежду — в исчезающем свете блеснула золотая парча.

Теперь они оказались в темноте втроем. Из-под двери не пробивалось ни полоски света. «Это потому, что коридор находится в другом мире», — в панике подумала Бонни.

— Боишься света, Кэролайн? — тихо спросила Мередит. Голос был ровным, спокойным. — Ты просила нас прийти повидаться с тобой — но мы тебя не видим.

— Я просила прийти поговорить со мной, — мгновенно поправила ее Кэролайн, почти как в старые времена. Наверное, это должно было успокоить, но теперь Бонни слышала ее голос, доносящийся из-под стола, и этот голос изменился. Он стал не хриплым, а…

«…ты не хочешь об этом думать. Не в полночной темноте этой комнаты.

…превратился в рычание» — беспомощно подумала Бонни. Кэролайн почти лаяла.

Звук подсказал Бонни, что девушка под столом двигается. Перехватило горло.

— А мы хотим тебя увидеть, — тихо сказала Мередит. — Ты знаешь, что Бонни боится темноты. Я включу ночник?

Бонни почувствовала, что дрожит. Плохо. Нельзя показывать Кэролайн, что ее боятся. Но в этой могильной темноте она не могла не дрожать. Она чувствовала, что комната имеет неправильную форму, — или это была просто игра воображения? Она слышала такое, из-за чего чуть не подпрыгивала на месте. Например, громкие щелчки прямо за спиной. Что это?

— Хорррошо! Включай! — Кэролайн на самом деле рычала. И двигалась к ним: Бонни слышала приближающийся шорох и дыхание.

Не дай ей добраться до меня в темноте!

Ее охватила паника, но Бонни больше не могла думать, и она отступила в сторону и уткнулась во что-то…

Что-то высокое и теплое.

Не Мередит. Никогда раньше Бонни не замечала, чтобы от Мередит пахло застарелым потом и тухлыми яйцами. Но теплое нечто ухватило Бонни за руки, и при их соприкосновении раздался странный щелчок.

Руки оказались не просто теплыми — они были горячими и сухими. Пальцы впились в кожу Бонни.

А когда загорелся ночник, руки исчезли. Найденная Мередит лампочка давала очень тусклый красный свет — на абажур был намотан бордовый пеньюар.

— Может случиться пожар, — заметила Мередит. Даже ее ровный голос дрогнул.

Кэролайн стояла перед ними. Она показалась гораздо выше, чем раньше. Высокая и мускулистая, но с выступающим животом. Одета она была нормально, в джинсы и обтягивающую футболку. Руки она держала за спиной и улыбалась прежней надменной и злой улыбкой.