Чтение онлайн

— Ладно, ладно. Я позабочусь о них, а вы позаботитесь о Елене.

— Конечно, но…

— Нет. — Дамой все еще был немного не в себе из-за крови и тех воспоминаний, которые мешали Елене связно мыслить. Или он просто каким-то образом преодолел свой страх перед Мередит. Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза — он был всего на полтора-два дюйма выше:

— За Еленой присмотришь лично ты. Здесь каждое мгновение происходят трагедии — непредвиденные, ужасные, смертельные. Не хочу, чтобы с Еленой что-то случилось.

Мередит долго смотрела на него. Обычно, когда дело касалось Елены, она спрашивала разрешения хотя бы взглядом, но на этот раз не стала:

— Я защищу ее, — ее голос никогда не был таким низким. Поза и тон предполагали продолжение «даже ценой собственной жизни», и это не казалось излишне патетичным.

Дамон отпустил ее, шагнул к двери и вышел, не обернувшись. Но его голос звучал в ее мозгу: «Ты останешься невредимой, если это вообще возможно. Я клянусь».

Если это вообще возможно. Как мило. Елена попыталась собраться с мыслями.

Мередит и Бонни смотрели на нее. Елена глубоко вздохнула, на миг вернувшись в старые добрые времена, когда после свидания всегда следовал обстоятельный разбор полетов. Но Бонни сказала только:

— Лицо у тебя почти в порядке.

— Да, — Елена попыталась завязать концы кофточки на груди. — С ногой хуже. Нам не удалось закончить.

Бонни открыла рот, но тут же снова закрыла его — такой же подвиг для нее, как для Мередит — данное Дамону обещание. В результате она сказала только:

— Возьми мой шарф и перевяжи ногу. Мы его сложим и потуже затянем рану, чтобы она не открылась.

— Думаю, доктор Меггар уже закончил с Ульмой, — добавила Мередит. — Может быть, он сможет тебя осмотреть.

Доктор Меггар снова мыл руки, огромным насосом накачивая в раковину воду. На полу громоздилась куча окровавленных тряпок, а запах стоял такой, что душистые травы почти не помогали. Елена не узнала женщину, которая сидела в большом удобном кресле.

Боль и ужас сильно меняют человека. Елена знала это, но, оказывается, не понимала насколько. И как преображают отдых и избавление от боли, тоже не знала. Она привезла сюда женщину, сжавшуюся до размеров ребенка. Худое измученное лицо искажали боль и смертельный страх, так что оно походило на небрежно набросанный портрет уродливой старухи. Кожа была болезненно-серой, тонкие волосы еле-еле прикрывали череп, свисая неопрятными сосульками. Все в ее облике кричало о том, что она рабыня — от железных полос на запястьях до полуобнаженного, окровавленного тела в шрамах и босых грязных ног. Елена не могла даже сказать, какого цвета у нее глаза: они казались такими же серыми, как и все остальное.

Теперь Елена смотрела на женщину чуть за тридцать. Тонкое, красивое, даже аристократичное лицо, прямой нос, темные умные глаза и красивые, крыльями раскинутые брови. Она полулежала в кресле, поставив ноги на оттоманку, и медленно расчесывала волосы — темные, с редкими седыми прядями. Седина придавала какое-то достоинство простому синему халату, в который она была одета. На лице лежали легкие морщинки, но прежде всего при виде нее Елену охватила всепоглощающая нежность — возможно из-за немного округлившегося живота, на котором покоилась одна ее рука. На лицо вернулась краска и особое внутреннее сияние.

На мгновение Елена подумала, что это жена или экономка доктора Меггара, и с трудом преодолела искушение спросить, умерла ли бедная рабыня.

Потом она заметила под темно-синей манжетой отблеск железного браслета.

Эта темноволосая аристократичная женщина — Ульма. Врач совершил чудо.

Целитель, как он себя называет. Понятно, он умеет лечить раны, как и Дамон. Человек, избитый как Ульма, не сможет прийти в норму без применения могущественной магии. Попытки наложить швы на то кровавое месиво, с которым ему пришлось работать, явно были бы бесполезны, но доктор Меггар ее вылечил. Елена никогда не попадала в подобные ситуации, поэтому она прибегла к правилам этикета, внушенным ей в Виргинии.

— Рада познакомиться. Я Елена, — она протянула руку.

Расческа упала на кресло. Женщина схватила ладонь Елены обеими руками. Темные глаза уставились на лицо Елены.

— Ты… это ты, — она сняла обутые в тапочки ноги с оттоманки и опустилась на колени.

— Нет-нет, сударыня! Пожалуйста! Я уверена, что доктор велел вам отдыхать. Лучше бы вам сесть.

— Но это ты, — женщине зачем-то нужно было подтверждение. Елена была готова на все, лишь бы успокоить ее.

— Да, это я. А теперь садитесь.

Она немедленно повиновалась. В каждом ее действии был какой-то свет. Елена поняла это, побыв в рабстве всего несколько часов. Повиновение по собственному желанию очень отличается от тех случаев, когда непослушание карается смертью.

Сев, Ульма раскинула руки:

— Посмотри на меня! Ангел, богиня, Страж, кем бы ты ни была, — посмотри на меня! Я три года жила как зверь и снова стала человеком — благодаря тебе. Ты пришла, как светлый ангел, и встала между мной и плеткой.

Ульма заплакала, но это были слезы радости. Ее взгляд скользнул по лицу Елены, задержавшись на рубце, пересекавшем щеку.

— Ты не Страж: их магия делает их неуязвимыми, и они никогда не вмешиваются. За три года этого не произошло ни разу. Я видела, как мои друзья умирают под его плетью. — Она потрясла головой, как будто не в силах произнести имя Дрозне.

— Мне очень жаль, — Елене было неловко. Она оглянулась и увидела, что Бонни и Мередит удивлены не меньше нее.

— Неважно. Я слышала, что твой друг убил его на улице.

— Это я рассказала, — гордо сказала Лакшми, незаметно вошедшая в комнату.

— Мой друг? — нерешительно спросила Елена. — Но он не мой… то есть мы с ним…

— Он наш хозяин, — прямо сказала Мередит.

Ульма все еще смотрела на Елену влюбленными глазами:

— Каждый день я буду молиться, чтобы твоя душа вышла отсюда.

— Души могут уйти отсюда? — испугалась Елена.

— Конечно. Раскаяние и добрые дела могут в этом помочь, и чужие молитвы тоже учитываются.

Она говорит не как рабыня, подумала Елена. Она хотела сказать это поделикатнее, но давно запуталась в происходящем, у нее болела нога, а в душе царило смятение:

— Вы говорите не как рабыня. По крайней мере мне так кажется. Или я просто дура?

Она увидела слезы в глазах Ульмы и воскликнула:

— Боже! Пожалуйста, забудьте, что я спросила. Пожалуйста!

— Нет! Больше мне некому рассказать. Я хочу, чтобы ты послушала, как я дошла до такого состояния. — Ульма смотрела на Елену. Было понятно, что желание Елены для нее закон.

Елена взглянула на Бонни и Мередит. Она больше не слышала шума с улицы, а здание явно не горело.

К счастью, в этот момент вошел доктор Меггар.