Чтение онлайн

Но вернемся к дому леди Ульмы. Он стоит на каменном фундаменте, а изнутри обшит твердым деревом, так что в целом не пострадал. Занавеси и гобелены, конечно, разорваны, так что немного страшно входить внутрь с факелом и видеть эти колышущиеся обрывки. Не говоря уж о паутине. Ненавижу пауков!

Но мы вошли внутрь. Факелы светили так же, как багровое солнце, вечно стоящее над горизонтом. Они окрашивали все в цвет крови; мы закрыли двери и зажгли огонь в гигантском очаге в большом зале. Думаю, в нем ели и устраивали вечеринки — там огромный стол на помосте, галерея для музыкантов, площадка для танцев. Леди Ульма сказала, что там (в зале, не на галерее) спали слуги.

Потом мы поднялись наверх, где оказалось несколько десятков — клянусь — спален с огромными кроватями под пологом. В них нужны новые матрасы, простыни, покрывала, занавески, но мы не стали там задерживаться. На потолке в спальнях висят летучие мыши.

Мы шли в мастерскую матери леди Ульмы. Это оказалась очень большая комната, где могло бы усесться человек сорок. Потом стало еще интереснее!

Леди Ульма подошла к одному из шкафов и сдвинула в сторону всю изорванную, траченную молью одежду. Потом нажала на заднюю стенку, и та отошла в сторону! Там оказалась узкая лестница, ведущая вниз.

Я подумала о склепе Онории Феллс. Интересно, не нашел ли какой бездомный вампир себе приют в этой комнате? Впрочем, дверь была вся затянута паутиной. Дамон сказал, что пойдет первым, потому что лучше всех видит в темноте, но, думаю, ему просто хотелось посмотреть, что там.

Мы спустились за ним по одному, стараясь быть поосторожнее с факелами, и… нет, я не найду слов, чтобы рассказать об этом. Сначала я разочаровалась, потому что большой стол и все, лежавшее на нем, было покрыто пылью, но потом леди Ульма начала осторожно стирать пыль специальной тряпочкой, а Бонни нашла мешочки и коробочки, открыла их — и оттуда как будто пролилась радуга! Дамон обнаружил шкаф, в котором были целые ящики ожерелий, браслетов, подвесок, серег, колец для носа, заколок и других украшений.

Я не верила в то, что на самом деле это вижу. Развязав один мешочек, я вытащила из него огромную горсть белых бриллиантов, они медленно падали сквозь пальцы — самые большие достигали размера моего ногтя. Я видела белый и черный жемчуг, как мелкий и ровный, так и крупный, неправильной формы: размером почти с абрикос, с розовым, золотым или серым блеском. Я видела сапфиры с двадцатипятицентовую монету, сияние которых было различимо с другого конца комнаты. Я запускала пальцы в изумруды, оливины, опалы, рубины, аметисты, турмалины, я перебирала лазуриты — самоцветы, которые вампиры высоко ценят за их особые свойства.

Готовые украшения были настолько прекрасны, что у меня перехватывало горло. Леди Ульма тихонько плакала, но это от счастья. Мы не уставали восхищаться ее драгоценностями.

Всего за несколько дней она превратилась из рабыни, у которой ничего не было, в очень богатую женщину, владелицу поместья и средств, достаточных для того, чтобы содержать его в полном порядке. Мы решили, что, даже если она собирается теперь замуж за своего любовника, лучше будет, если Дамон тихо его купит и тихо освободит, но на публике будет продолжать изображать «главу семьи». Пока мы здесь, леди Ульма будет частью нашей семьи, ювелир Люсьен станет работать, а потом мы уедем, и леди Ульма займет место Дамона. Местные феодалы — не демоны, а вампиры, они терпимо относятся к богатым людям.

Я уже писала о Люсьене? Он настоящий художник! Его сжигает жажда творчества. Когда он только стал рабом, он работал с глиной и тростником, воображая, что делает драгоценности. Потом ему повезло — его отдали в ученики ювелиру. Он жалел и любил леди Ульму очень, очень долго. Чудо, что они теперь могут быть вместе. Свободными.

Мы боялись, что Люсьену не понравится, если мы купим его и не станем освобождать до отъезда, но он даже вообразить не мог, что когда-нибудь будет свободен — слишком уж он талантлив. Он неспешный, вежливый, добрый человек с небольшой аккуратной бородкой и серыми глазами, похожими на глаза Мередит. Его потрясло не то, что ему больше не нужно работать сутками напролет, а то, что мы обходимся с ним как с достойным человеком. Теперь он готов на все, лишь бы быть вместе с леди Ульмой. Думаю, в юности он учился у ее отца и тогда же влюбился в нее, но не думал, что сможет быть с ней, — она была свободной, а он раб.

Они так счастливы вместе! Леди Ульма с каждым днем выглядит все моложе и красивее. Она спросила у Дамона разрешения выкрасить волосы в черный, а он ответил, что она может краситься хоть в розовый, если хочет, и теперь она невероятно красива. Не могу поверить, что когда-то она казалась старухой. В этом были виноваты страх, мучения, отсутствие надежды и безопасности, невозможность сохранить своего ребенка.

Каждым седым волосом она обязана рабству.

Я забыла написать еще об одной положительной стороне пребывания в статусе «личных ассистенток». Мы с Бонни и Мередит можем нанимать сколько угодно бедных женщин, зарабатывающих на жизнь шитьем. Леди Ульма очень хочет создать для нас одежду. Мы сказали, что она может расслабиться и отдыхать, но она всю жизнь мечтала шить наряды, как ее мать, и сейчас ей очень хочется одеть трех очень разных девушек. Я умираю от нетерпения — так хочется увидеть результат ее работы: она уже сделала эскизы, а завтра к нам придет продавец ткани, и мы выберем материю.

Между тем Дамон нанял около двухсот человек (честно!), чтобы вычистить поместье леди Ульмы, повесить новые занавеси, отремонтировать водопровод, отполировать хорошо сохранившуюся мебель и заменить ломаную. Ох, и посадить цветы и деревья в садах, починить фонтаны и многое другое.

С таким количеством рабочих мы сможем переехать в имение уже через несколько дней.

Это делается не только для того, чтобы леди Ульма была счастлива, но и для того, чтобы высшее общество приняло Дамона и его «личных ассистенток» — начинается сезон балов. Лучшее я приберегла напоследок.

Леди Ульма и Сейдж сразу поняли, о чем идет речь в загадках Мисао.

Это еще раз подтверждает мои мысли. Мисао и подумать не могла, что мы попадем сюда или доберемся до мест, где спрятаны половинки ключа.

Есть очень простой способ получить приглашения в дома, куда нам нужно попасть. Мы — новинка сезона, а если пустить слух о том, как леди Ульма вернула себе свое положение, все захотят побольше узнать о ней и будут нас приглашать. Так мы попадем в те два поместья, где хранятся половинки ключа, необходимые для освобождения Стефана! Нам очень повезло — именно сейчас начинается светский сезон, и в обоих нужных нам поместьях скоро будут праздники: в одном — фестиваль, в другом — весенний вечер в честь первых цветов.

Я знаю, что у меня дрожат руки. Меня трясет от мысли, что мы действительно найдем две половинки ключа, который поможет выкрасть Стефана из тюрьмы.

Уже поздно, и я не могу… не могу писать о Стефане. Быть здесь, в одном городе с ним, знать, где находится его тюрьма… и все еще не иметь возможности увидеть его. Из-за слез я не вижу, что пишу. Я хочу выспаться, чтобы назавтра бегать по делам, присматривать за рабочими и наблюдать, как имение расцветает, словно роза, но я боюсь ночных кошмаров, боюсь увидеть во сне, как рука Стефана выскальзывает из моей.

Очередной «ночью» они переехали в имение, выбрав час, когда в соседних поместьях было темно и тихо. Елена, Мередит и Бонни расположились в комнатах на верхнем этаже. Поблизости была роскошная ванная с бело-голубым мраморным полом, с огромным — в нем можно было плавать — бассейном в форме розы и улыбчивым слугой, гревшим воду. От того, что случилось потом, Елена пришла в восторг. Дамон потихоньку скупал рабов у уважаемых торговцев, а затем освобождал их, дав им работу с оплатой и выходными.