Чтение онлайн

— Мне нужно кое-что сделать, хозяин!

Елена посмотрела на Дамона:

— И что это было? — Ее голос способен был заморозить лаву на тридцать метров в глубину.

— Не знаю. Правда не знаю. Шиничи показал мне иероглифы и сказал, что они произносятся — как «Ши но Ши» и означают «Смерть Смерти», то есть снятие проклятия с вампира.

Сейдж закашлялся:

— Мой доверчивый друг. Мои cher idiot. Ты поверил ему, никого больше не спросив.

— Вообще-то спросив. Я нашел в библиотеке японку средних лет, написал эти слова английскими буквами и спросил, значит ли это «Смерть Смерти». Она ответила, что да.

— Ты повернулся и вышел, — сказал Сейдж.

— Откуда ты знаешь? — Дамон начал сердиться.

— Потому что, mon cher, эти слова могут значить многое. Все зависит от иероглифов, которые ты ей не показал.

— У меня их не было! Шиничи написал их в воздухе красным дымом, — он добавил с какой-то сердитой тоской. — Ну и что еще они означают?

— Они могут означать и то, что ты сказал. А еще они могут значить «Новая Смерть». Или «Истинная Смерть». Или даже «Бога Смерти». Учитывая то, как со Стефаном там обращаются…

Если бы взгляды были кольями, Дамон уже погиб бы — столько жестких обвиняющих взглядов было устремлено на него. Он повернулся, как загнанный волк, и обнажил зубы в улыбке.

— В любом случае, я не думал, что это что-то очень приятное. Я просто решил, что это поможет Стефану избавиться от вампирского проклятия.

— В любом случае… — повторила Елена. Потом сказала: — Сейдж, если узнаешь, впустят ли нас туда, я буду чрезвычайно признательна.

— Считайте, что все уже сделано, мадам. И — давайте посмотрим — я хочу, чтобы все оделись по-другому. Если все согласны, я поговорю с леди Ульмой.

Спиной она чувствовала растерянные взгляды Бонни и Мередит. Леди Ульма была бледна, но ее глаза сияли. Альбом для набросков лежал открытый — хороший знак.

Леди Ульма поняла все с нескольких слов и одного взгляда и сказала твердо:

— На все понадобится час-два. Нужно просто обратиться к правильным людям. Обещаю.

Елена осторожно сжала ее запястье.

— Спасибо вам. Вы просто волшебница!

— Значит, я буду кающимся грешником, — Дамон встретил ее прямо за дверью комнаты леди Ульмы. Наверное, он подслушивал.

— Нет, я об этом даже не думала. Просто решила, что из-за рабской одежды на тебе и остальных Стефан будет меньше стесняться. Почему ты считаешь, что я хочу наказать тебя?

— А это не так?

— Ты здесь, чтобы помочь мне спасли Стефана. Ты прошел через… — Елена остановилась и принялась искать чистый носовой платок. Дамон протянул ей свой, черного шелка.

— Ладно. Не будем вдаваться в подробности. Извини. Я думаю о том, что сказать, а затем я просто говорю, независимо от того, насколько вероятным мне это кажется, и независимо от собеседника.

— Ты никогда не слышал внутренний голос, говорящий, что люди могут быть хорошими, и что они необязательно хотят тебя обидеть? — задумчиво спросила Елена, размышляя над вопросом, насколько крепко скован сейчас цепями маленький мальчик.

— Не знаю. Может быть. Иногда. Но поскольку этот голос чаще всего ошибается в этом худшем из миров, почему я должен обращать на него внимание?

— Мне хочется, чтобы ты иногда хотя бы пытался, — прошептала Елена. — Тогда мне проще было бы спорить с тобой.

«Мне и так все нравится», — мысленно сказал Дамон, и Елена вдруг поняла — опять?! — что они сплелись в объятиях.

На ней был утренний наряд: длинная ночная рубашка и такой же пеньюар — бледный, отливающий перламутром голубой шелк, казавшийся фиолетовым в лучах никогда не садящегося солнца.

«Мне… это тоже нравится», — Елена чувствовала, что Дамона всего трясет. Дрожь сотрясала даже ту бесконечную бездну, которую можно увидеть, заглянув в его глаза.

«Я просто пытаюсь быть честной, — добавила она, почти испугавшись его реакции. — Я не могу ожидать от других честности, если сама не буду такой».

«Не надо быть честной! Лучше ненавидь меня. Презирай», — умолял Дамой, одновременно гладя ее руки и два слоя шелка, преграждавшие путь к коже.

— Почему?

«Потому что мне нельзя верить. Я одинокий волк, а ты — чистая душа, белоснежный новорожденный агнец. Не позволяй мне ранить тебя».

— Почему ты должен ранить меня?

«Потому что я могу… нет, я не хочу кусать тебя… я только хочу поцеловать тебя», — Дамон был откровенен. Он поцеловал ее, почувствовал, когда колени у нее подкосились, и подхватил ее, пока она не упала.

«Дамон, Дамон… — Ей было очень хорошо, потому что она доставляла ему удовольствие. Но вдруг она поняла. — Дамон! Пожалуйста, отпусти меня… Я должна идти на примерку».

Густо покраснев, он медленно и неохотно отпустил ее, поддержал, чтобы она не упала, и снова отпустил.

— Думаю, мне тоже стоит пойти на подгонку, — сказал он серьезно, не сразу вписавшись в дверь.

— Не на подгонку, а на примерку! — крикнула Елена вслед, так и не поняв, услышал ли он.

Она была рада, что он ее отпустил, ничего не понимая, кроме того, что она сказала «нет». Крошечное такое уточнение.

Она поспешила в комнату леди Ульмы, набитую людьми, включая двух манекенщиков, одетых в штаны и длинные рубахи.

— Одежда для Сейджа, — леди Ульма кивнула в сторону более крупного мужчины, — а это для Дамона.

— Она идеальна!

В глазах леди Ульмы мелькнуло сомнение:

— Она сделана из мешковины. Самой плохой ткани даже у рабов. Ты уверена, что они должны это надеть?

— Они наденут это или вообще никуда не пойдут, — твердо ответила Елена и подмигнула.

Леди Ульма рассмеялась:

— Хороший план.

— Да. А что вы думаете о другом моем плане? — Елена покраснела, но ей на самом деле было интересно мнение леди Ульмы.

— Милая моя благодетельница! Я видела, как моя мама делала такие костюмы… после того как мне исполнилось тринадцать, конечно, И она говорила мне, что они всегда радовали ее, потому что она делала приятное сразу двум людям — просто чтобы сделать приятное. Я обещаю, что мы с Люсьеном все сделаем быстро. Разве тебе не пора собираться?