Чтение онлайн

— Некогда! На обратном пути!

Все эскалаторы — а было их отчего-то целых пять — работали на подъем. Но догадаться об этом сразу было трудно: множество пассажиров стояли на них лицом вниз, будто бы самодвижущиеся ступени двигались в недра земли… Подойдя к эскалатору вплотную, Петруха едва не был сбит плотным потоком пассажиров, уверенно пятившихся наверх… «Бр-р-р!» — замотал головой опер и, схватившись за поручень, прыгнул на эскалатор, распихивая людей, и устремился вниз вопреки механическому ходу лестницы…

В самом конце эскалатора знакомая фигура в плаще и шляпе спокойно стояла, с кем-то беседуя, но при виде приближающегося Петрухи, не прощаясь с собеседником, опять побежала дальше…

«Не все потеряно! Могу успеть!» — обрадовался взявший след Алексеев. Он несся по туннелю. Прошло много времени, но тот и не собирался кончаться. Петруха чуть замедлил ход, переводя дыхание. Объект преследования, обернувшись, заметил это и также не спеша продолжал путь. Обернувшись и оценив, что разделяющее их расстояние все еще достаточно велико, беглянка позволила себе подразнить опера, нарочито замедленным движением вынув что-то из сумки и помахав изумленному Алексееву. «Вот гадина!» — разозлился тот, но быстро бежать не хватало сил. Впрочем, умело уходящая от погони женщина все еще была в поле зрения, и он не терял надежды на успех. Теперь он мог внимательно осматриваться вокруг, продолжая идти вперед. В стенах необыкновенно длинного туннеля были какие-то темные ниши, которые он до этого стремительно проскакивал. Проходя мимо одной из них, он повернул голову и удивился, обнаружив, что в ней неподвижно кто-то стоит. «Памятник не памятник… — задумался Петруха. — Вроде бы станция-то не сталинского периода? Никогда на Садовой памятников не замечал… Почему она какая-то… странная?» Следующую нишу он оглядел уже пристальнее. Человек был обмотан чем-то белым, стоял он не шевелясь, но, едва Петруха поравнялся с ним, лицо его как-то глумливо ухмыльнулось, глаз залихватски подмигнул. «Это же… инкассатор? — с ужасом узнал Алексеев. — Точно, но как? Почему?» Почувствовав, что силы вернулись к нему, он устремился вперед, пролетая мимо таинственных статуй в нишах, всех в белом, с лицами убитых на Садовой инкассаторов. Иные приветливо махали ему руками, отчего отвратительные белые ленты колыхались в воздухе, другие, распрямив плечи, принимали героические позы… «Waiting, I’ll be back!», — звучало из темных углублений в стенах коридора…

Туннель, казавшийся бесконечным, вдруг резко оборвался, и Петруха оказался вынесенным на платформу неизвестно откуда взявшейся толпой пассажиров, в которую не преминула затесаться находчивая беглянка. Она вскочила в поезд, до которого Алексееву было еще далеко, и, высунув голову из дверей, показала язык. Поля шляпы свисали вниз, и Петруха никак не мог рассмотреть ее лица. Он бежал и бежал, до последнего вагона уже было недалеко, но из динамиков прозвучало: «Осторожно, двери закрываются…» Женщина в шляпе, эффектно взмахнув рукой, швырнула Алексееву какую-то пачку бумаги, и он, лишь на мгновение взглянув на нее, сразу же узнал прописи с веселыми зелеными крокодильчиками на обложке. Разрываясь между зудящим желанием остановиться, поднять прописи и наладить с их помощью давшие трещину личные дела и необходимостью догнать наглую преступницу, Петруха, не давая волю чувствам, хладнокровно оценил ситуацию и в последнюю секунду успел запрыгнуть в вагон уже набирающего ход поезда, последняя дверь которого отчего-то осталась незакрытой…

— Пропустите… Пропустите… — распихивая локтями пассажиров, бросился было Алексеев вперед в поисках той, кого он так долго преследовал, но неожиданно остановился в полной растерянности.

Все, кто ехал в вагоне, были в широкополых шляпах и длинных плащах цвета «хаки». Обернув к нему лица — молодые и старые, детские, женские, мужские, с бородами, усами или без оных, — люди, расширив глаза, шептали:

— Масоны… Масоны… Масоны… Масоны…

— На сегодня хватит масонов! Всем — спасибо! Все свободны! — раздался голос машиниста. — Следующая станция —…

«Только не „Рыба!“» — ужаснулся Алексеев.

— …«Рыба»! — отчеканил машинист.

В то же мгновение вагон опустел. Открывая двери между вагонами, Петруха бежал в начало поезда. Его ослепил солнечный свет, резко ворвавшийся из окон. Поезд выскочил из-под земли и мчался теперь по безлюдной пустыне, среди песков которой то и дело возвышались беспорядочные груды камней…

Алексеев все распахивал двери, одну за другой, но никак не мог добраться до начала состава. Внезапно он остановился и в изумлении уставился на Марию Даниловну, в полном одиночестве преспокойно сидящую в каком-то очередном вагоне. Одета она была по-домашнему, голову ее украшала чуть сбившаяся набок косыночка, из-под которой кокетливо торчали бигуди… Ноги в тапочках были закинуты одна на другую… Пенсионерка увлеченно читала газету.

— Ой, Петруша! Как хорошо, что вы здесь! — искренне обрадовалась она. — Мне так нужна ваша помощь… Вы знаете? Вот, в газетах пишут… Оказывается — рыбы питаются крокодилами! А? Ну как вам это? — победно блеснув глазами, она вновь погрузилась в чтение.

«Что за бред? — нахмурился Петруха. — И почему… почему она в бигуди? Она же никогда не делала такую прическу!» Не давая себе времени на раздумья, он бросился снова вперед и, дернув дверь, наконец-то оказался в кабине машиниста.

Справа и слева по ходу поезда с резким звоном опускались шлагбаумы. Пытаясь перекричать пронзительный, все не кончающийся звук, Алексеев наклонился к машинисту, привлекая его внимание.

— «Рыба»! Вы сказали — «Рыба»! Но почему? — крикнул он, но голос его потонул в несмолкающем звоне будильника…

Мария Даниловна нервно ходила вдоль Дворцовой набережной. С Невы дул сильный ветер, но она, казалось, не замечала этого. До открытия Эрмитажа оставалось пятнадцать минут. «Сколько там? — вновь взглянула она на часы. — Без четверти… Может, раньше откроют? Вряд ли… С какой стати? Что это, кинотеатр?» Она снова закурила и опять принялась шагать.

Наконец в первых рядах немногочисленных экскурсантов пожилая женщина проникла внутрь и, поспешно сдав в гардероб плащ, устремилась в Египетский зал.

Желание попасть туда, и как можно скорее, было у нее очень сильно, но она не могла объяснить его и даже не задавала себе такой вопрос. Побродить среди жалких остатков когда-то великой древней культуры было сейчас для Суховой совершенно естественным и не требовало объяснений.

Она ходила и вглядывалась в экспонаты, не обращая на этот раз никакого внимания на пояснительные таблички. Движение ее по залу не было беспорядочным. Равнодушно проскакивая мимо одних стендов, она замирала перед другими, жадно впиваясь глазами в не слишком понятные и не особенно интересные случайному посетителю предметы.

Весь стеллаж справа от мумии, к которой она не проявила заметного интереса, занимали саркофаги. Желая осмотреть их максимально, Мария Даниловна все вертелась вокруг стеклянных шкафов, то приближая лицо почти вплотную, то чуть отходя назад, прищурившись, стараясь запечатлеть их в памяти во всей красе и в полном объеме.

Молодая парочка, обнявшись, остановилась рядом, с изумлением глядя на пожилую женщину, присевшую возле выставленных для обозрения деревянных раскрашенных саркофагов и разглядывающую их, похоже, снизу.

— На себя примеряет? — негромко пошутил парень. Девушка захихикала.

Мария Даниловна, которая вряд ли могла расслышать эту тихую реплику, казалось, догадалась, о чем шла речь, и смерила незадачливых экскурсантов взглядом, полным ярости и угрозы, и это произвело на молодых людей впечатление. Оставив даже мысли о подобных шутках, они пулей выскочили из зала.

— А это… Кира, смотри, что за славные вазочки! — защебетала какая-то полная туристка в цветастом платье. К ней подошла ее подруга сходной комплекции и стиля одежды. Женщины, оценивающе разглядывая принятые ими за вазочки предметы, шушукались, прикидывали, по-видимому, как бы они их использовали в своих жилищах.

— Это канопы! — строго заявила им Мария Даниловна.

— Канопы? Что такое канопы? — спросила одна из женщин.

— Да вон, Тань, смотри — сказано: для внутренностей! — заметила пояснительную надпись другая.

— Фарш хранить? Ливер? — не поняла Таня.

— Как вы смеете глумиться над священным! — возвысила вдруг голос Мария Даниловна. — Внутренности умерших опускали в специальные погребальные сосуды — канопы, которые изготавливались в виде богов Загробного Царства. Вот, вы можете сами внимательно посмотреть: это — бог Дуамутев, это Кебех-сенув, это Имеет, а это Хапи! Их доверху наполняли специальными настоями из трав и намертво закрывали крышками…