Чтение онлайн

– Из.

– Ну да. Это было легко предположить.

– Нет. Совсем нелегко. Пришлось помучаться.

– Разве?

– Из – означает «Из ветра». «Из колечек». «Из тысячи дорог».

– Из колечек?

– Мне нравится, как ты выпускаешь колечки, когда куришь. Ты ведь научишь меня?

– Я подумаю. Колись, детёныш, ты пишешь стихи! Угадала?

– Не-а.

– Всё равно. Мне нравится «Из ветра». Хотя я бы выразилась проще. «Из этого бутика мы сопрём сейчас платье от Каролины Эрреры». Или лучше сумку от Биркин?

– Я хочу стать писателем, Из.

– Упс.

– Я никому еще об этом не говорила. Тебе первой. Это тайна, понимаешь?

– Не волнуйся, детёныш. Тайна умрет вместе со мной. Если, конечно, ты не станешь писателем до того, как придется отклячиться. И… что ты будешь писать?

– Книжки.

– Их же никто не читает.

– А ты… Ты прочтешь мою книжку, когда я ее напишу?

– У меня есть выбор?

– Нет.

– Хорошо. Клянусь прочесть ее, даже если она будет скучная.

– Она не будет скучная.

– Ладно, я тебе верю. Автограф мне полагается?

– Конечно.

– Ты, наверное, уже придумала его, так?

– Ага.

– Ну, и?

– «Сэмпер Фай», Из.

– Что это означает?

– Всё. Больше я тебе ничего не скажу. Погугли в инете.

– Ни за что.

Это мой самый счастливый год.

Я заканчиваю его с кучей троек. И неудом по поведению за систематические прогулы, который исправляют на уд после нескольких кавалерийских наскоков Ма. Ей приходится таскаться в школу и унижаться перед директрисой и классной, но признать второе по счету профессиональное поражение в карьере она не готова. Ма часами висит на телефоне, перетирая происходящее с Калерией, для чего закрывается в ванной и пускает воду в конспиративных целях.

Папито тоже огорчен. Но не моими прогулами и трояками («переходный возраст, как и война, все спишет») – он переживает из-за Ма, ведь ее душевное равновесие нарушено. Папито переживал бы еще больше, если бы его не отвлекала работа.

На работе – очередная запендя с подключением коммуникаций к только что построенному жилому комплексу.

Пару раз к нам в гости приходит Калерия. Она приходила и раньше, но теперь меня заранее ставят в известность о ее визитах.

– Что ты делаешь сегодня вечером, Анюта? – вкрадчивым голосом спрашивает Ма.

– Уроки. – Я по-прежнему говорю то, чего она ждет от меня.

– Зайдет тетя Лера. Она давно тебя не видела. Присоединишься к нам?

Ма никогда ни на чем не настаивает.

– Зачем?

– Посидим. Посплетничаем по-девчоночьи.

– Ну, не знаю.

– Хотя бы чаю с нами выпьешь?

– Хорошо.

Чаепитие с Калерией проходит в обстановке полного взаимопонимания.

– Как дела в школе, Анечка? – ненавязчиво спрашивает Калерия после того, как они с Ма обсудили кучу вещей, включая нового Калериевского бойфренда. Бойфренд проходит по разряду «безусловного и поучительного опыта», вот они и не стесняются.

– Супер. Мои дела – супер.

– А учеба как?

– Супер. Вот, выдвинули на районную олимпиаду по алгебре. Но она совпадает по времени с олимпиадой по русскому. Городской. Не знаю, что выбрать.

Калерия подозрительно смотрит на меня и пожимает плечами.

– Так русский или алгебра? Вы бы что посоветовали, тетя Лера?

– Не врать! – взрывается Ма, впервые в жизни засовывая свою эмпатию куда подальше.

– Историю я тоже подтянула. Исправила с пятерки на сто двадцать два.

– Отправляйся к себе. – Ма все еще не в состоянии обуздать свой гнев.

Ма ведет себе непрофессионально. Очень жаль.

– С физкультурой все тоже очень хорошо. Освоила прыжки в высоту. Это меня мой… э-э… бойфренд натаскал.

– Не испытывай мое терпение, Анюта!

– Вы что, мне не верите? – Я перевожу взгляд с Ма на Калерию и обратно. Щеки и шея Ма покрыты румянцем, затмевающим веснушки. С Калерией никаких видимых изменений не произошло. – Могу показать дневник…

– Что ты такое несешь?! – Из красной Ма становится бордовой. – Какой еще бойфренд?

– Обычный. Его тоже показать?

– По-моему, нужно успокоиться. – Калерия совершает довольно энергичные пассы, как если бы дирижировала симфоническим оркестром. – Вам обеим.

– А я чего? Я спокойна. Вот только покурю – и стану еще спокойнее. Вы еще не бросили курить, тетя Лера? Угостите сигареткой?

– Во-он!! – орёт Ма.

Дурдом. Калерия должна чувствовать себя в своей тарелке.

Прежде чем уйти, уже стоя в прихожей, она советует Ма драть меня, как сидорову козу, офицерским ремнем, желательно – его пряжкой. Причем драть строго по расписанию, перед завтраком и после ужина, выходные и праздничные дни – не исключение. Иногда это – последний довод королей, когда все остальные средства исчерпаны.

Ма, несомненно, королева.

Слушать врачебные рекомендации Калерии мне не особенно интересно, и потому я плотно закрываю дверь в свою комнату. Через пятнадцать минут в нее скребется Ма, вновь обретшая способность к эмпатии.