Чтение онлайн

Мы специально рассмотрели эти два боя и свели их в одно параллельное исследование. Общие точки, общие причины здесь дают возможность сделать выводы, характеризующие широкую постановку вопроса о тактике русского флота и ее боевой проверке.

Эти выводы приводят нас к тому, что одно артиллерийское искусство, как бы очевидно и как бы велико ни было его значение в боеспособности флота, не исчерпывает всех требований, которые предъявляет обстановка боевого столкновения. Они указывают, что оно само должно питаться идеями, охватывающими всю проблему боя, лежащими в области широкого понимания боевых задач и вызывающими необходимость избегать переоценки частностей, хотя, может быть, и очень важных, но не решающих проблемы боя в целом.

Нужно ли доказывать, что именно в этой плоскости мы найдем ответ на вопрос: почему русский флот, отлично стрелявший в мирное время, не дал столь же блестящей стрельбы в условиях боя?

М.А.Петров

Россия не ограничивалась оборонительными стремлениями в Черном море. Ее политика постоянно имела конечную цель — захватить проливы и Константинополь, что. с одной стороны, в корне разрешало задачу обороны, а с другой — открывало бы доступ к Средиземному морю, путь к которому находился фактически в руках Турции и стоявшей за ней коалиции европейских держав.

Планы экспедиции на Босфор и захвата Константинополя не сходят с программы русской политики и стратегии в течение всего XIX века; приготовления к ним возникали каждый раз. как только осложнялась обстановка в Турции. Для этого нужен был прежде всего сильный Черноморский флот, способный обеспечить эту операцию.

Но Босфорская проблема сочеталась с задачами, которые преследовала Россия в других морях, в частности, на Балтике и Дальнем Востоке. Постройка Балтийского флота, в предвидении войны с Германией, требовала огромных средств, что сказывалось на систематическом сокращении затрат для поддержания Черноморского флота в составе, необходимом для выполнения его ответственных задач.

В то время как создание Балтийского флота было нормировано программами, охватывающими планомерное его усиление, черноморские судостроительные программы, преследуя цель поддержания нашего господства на Черном море, возникали спорадически, под угрозой потери такового в связи с усилением флота Турции. Уже по одному этому они проходили с запозданием, которое становилось еще значительнее в виду необходимости оборудования судостроительной базы в Николаеве для создания современных кораблей.

До 1910 года Россия ограничивалась дострой кой на Черном море кораблей, заложенных в период Русско- японской войны ("Евстафий", "Иоанн Златоуст").

Между тем весной этого года были получены сведения о покупке Турцией в Англии трех строящихся для южно-американских стран дредноутов, что самым радикальным образом изменяло соотношение сил на Черном море{2}.

Это обстоятельство побудило русское правительство к выработке судостроительной программы для Черноморского флота, и в 1911 году были заложены в Николаеве три линейных корабля ("Екатерина II"{3}, "Императрица Мария" и "Император Александр III"). девять миноносцев типа "Новик"[* Точнее, типа "Дерзкий" Отличались от прототипа. "Новика", несколько меньшим водоизмещением, изменением состава и снижением мощности энергетической установки, а также перераспределением соотношения торпедного и артиллерийского вооружения: три 102-мм орудия вместо четырех н 5 х 2 450-мм торпедных аппаратов вместо 4x2. (Прим. ред.).] и два легких крейсера ("Адмирал Нахимов" и "Адмирал Лазарев"). Затем, перед самой войной, в начале 1914 года был заложен четвертый линейный корабль ("Император Николай 1"),еще два легких крейсера ("Адмирал Корнилов", "Адмирал Истомин") и подводные лодки{4}.

Выполнение этой программы обеспечило бы безусловное превосходство русского флота сравнительно с турецким, тем более, что Турции фактически удалось приобрести лишь два заканчивавшихся в 1914 году линейных корабля ("Султан Осман I" и "Решадие").

Русские дредноуты могли вступить в строй лишь начиная с 1915 года (последний в 1918 году); до их готовности преимущество на море должно было принадлежать туркам, флот которых с 1914 года получал явное преобладание над нашими устаревшими кораблями.

Таким образом, 1914 год на Черноморском театре являлся критическим для России.

Как известно, вступление Англии в войну дало возможность, в предвидении выступления Турции на стороне Центральных держав, задержать выпуск со стапелей турецких дредноутов, которые после их достройки были включены в состав английского флота[** Получили в составе британского флота имена "Эджинкоорт" ("Agincourt") и "Эрин" ("Erin") соответственно. (Прим, ред.)]. Но зато Германия усилила турецкий флот передачей ему линейного крейсера "Гебен" ("Goeben") и легкого крейсера "Бреслау" ("Breslau"), что более чем удваивало морские силы турок, давая в руки последних мощное тактическое соединение, по качествам своим не имевшее равного в составе русского флота.

Наличные русские линейные корабли уступали турецким как в общем количестве крупной артиллерии, так, и это особенно важно отметить, в скорости хода.

Линейный крейсер "Гебен" был единственным современным кораблем на Черном море. Его мощная артиллерия. подавляюще большой ход (27 уз против 15—16 уз русских линейных кораблей) давали ему громадные преимущества перед противником. В отношении артиллерии и бронирования он мог с успехом сражаться с тремя самыми сильными русскими линейными кораблями; его большой ход позволял ему без риска быть настигнутым тихоходным противником. свободно совершать операции на Черном море, имея возможность всегда избежать нежелательной встречи.