Чтение онлайн

На подходе к нему меня настигло осознание. Когда человек дышит на морозе, из его рта должен выходить пар, но его не было. Слова колдуна снова и снова прокручивались в моей голове: кто продолжает? Кто живёт?

Никто не живёт! Никто не может жить после пробития груди металлическим копьём. Как и после удара, пробивающего череп. После боя с Мнемогемноном не было выживших. Остались только мертвецы, и мы были среди них.

«Обнародуй нам, Отец, Что такое есть потец?»— Александр Введенский, "Потец".

Трясина тянула нас на дно. Пройдя по тропе, указанной колдуном, мы в какой-то момент словно провалились под землю. Падая в кромешной тьме, я уже собирался выкрикнуть в адрес старика самые яростные проклятия, но рот вдруг наполнился противной горькой жижей, и я понял, что погружаюсь в какое-то болото.

Барахтаясь в пучине, я наконец смог всплыть и ухватиться за ближайшую корягу. Убрав нависшую на лицо тину, я жадно глотал воздух. Всматриваясь, в сумерках, я вскоре разглядел своих друзей, борющихся с давлением тягучих вод, наполнявших водоём. Окликнув их, я поспешил к ним на помощь, хватаясь за скользкие стволы упавших деревьев, которых вокруг было в избытке.

— Нет, нет, — кричал Вожак, впиваясь побелевшими пальцами в одну из нависших над болотом ветвей. — Я в порядке, помоги ему!

И он отчаянно мотал головой в сторону Слепца, макушка которого уже покрывалась чёрной жижей. Подобравшись к нему, я, держась одной рукой за ближайший ствол, другой нащупал его волосы. Превозмогая боли в груди, я вытащил его на поверхность. Слабеющими руками Слепец обвил мою шею.

— Что случилось? — Спросил он, сплёвывая воду.

— Либо колдун решил нас утопить в этом проклятом болоте, — предположил Вожак, шаря руками под собою, — либо он забыл предупредить нас о том месте, где находится жилище ведьмы. Чёрт, да где же этот меч?

Набрав полную грудь зловонного воздуха, он нырнул в кишащую нечистыми миазмами воду. Заприметив крохотный островок, заросший высокой травой, я обратился к висевшему на моей шее товарищу:

— Друг, сейчас держись за меня одной рукой. Я вижу землю.

— Понял, — заикался он, сотрясаясь от холода.

Перемещаясь от коряги к коряге, мы осторожно продвигались к зарослям травы, пока наши ноги не ступили на вязкое дно. Мой друг, едва оказавшись на острове, без сил упал на траву. Я осмотрел нас. Одежда, и без того пострадавшая в бою с чудовищем, теперь свисала на нас лохмотьями. Мы стали похожими на тех отшельников, которые прятались в лесах, скрытые от глаз всякого люда.

Вожак присоединился к нам только спустя десять минут безуспешных попыток отыскать оружие.

— Будь проклят этот колдун! — Ругался он, выходя на землю. — Похоже, нам придётся биться с Мнемогемноном палками и камнями.

— Как мы вообще узнаем, правильно ли нас направил этот старый чёрт? — Поинтересовался я, выжимая на себе одежду.

Вожак кивнул в сторону верхушек деревьев. Проследив за его взглядом, я увидел возвышающиеся пики гор, за которые уже садилось солнце.

— Похоже, ночевать нам придётся прямо тут. — Заключил Вожак, снимая насквозь промокшую рубаху.

— Не придётся, — возразил Слепец, уставившись молочно-белыми глазами в грозное серое небо.

Подняв одну бровь, Вожак многозначительно переводил взгляд с него на меня, как бы интересуясь насчёт рассудка незрячего солдата.

— О чём ты? — Спросил я, подойдя к нему на шаг ближе, в попытке разглядеть в нём симптомы бреда на фоне переохлаждения.

— Ведьма живёт рядом. И она знает, что мы здесь, — ответил он, прекращая дрожать.

Нахмурившись, Вожак все сильнее, до хруста, скручивал одежду.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, как сказать вам, друзья. Я её… вижу.

Присев перед Слепцом, я положил на его мокрый лоб свою ладонь.

— Ты не в себе, дружище. Тебе нужен отдых.

— Скажи это ей, — прошептал он, сжимая слабеющими руками примятую траву.

Шёпот ветра прокатился по кронам деревьев. Вода по всему болоту вдруг вспенилась, выталкивая на поверхность клубы седого пара. В одно мгновение ноябрьский мороз сменился на жару, и мы оказались будто посреди котла, в котором кипит отвратительно смрадное варево.

Оттащив Слепца подальше от воды, мы с Вожаком озирались по сторонам.

— Где она? — Кричал он Слепцу, сжимая пудовые кулаки. — Где ты её увидел?

— Повсюду, — выдохнул боец, опуская веки.

Хлопая его по щекам, я пытался заставить его оставаться в сознании:

— Эй, не смей уходить. Не смей умирать, слышишь?

Словно насмешка над моим страхом, в голове снова зазвучал голос отшельника: кто продолжает? Кто живёт?

Я посмотрел на Вожака, рассчитывая на его помощь, но он, озираясь, стоял с голым торсом, сжимая в руках особо толстую палку. Оглянувшись, я увидел, как вокруг нас над водой взмывают тела. Десятки покрытых илом мертвецов, поднимались со дна всё выше и выше. Скелеты с редкими остатками плоти, увешанные лохмотьями из тины, взирали на нас пустыми глазницами, зависнув в воздухе.

Оставив Слепца лежать на земле, я вскочил со своего места, привычно занимая стойку. Как и много раз до этого, я и Вожак стояли спиной к спине, обратив взоры к окружающим нас врагам.

— Что будем делать? — Спросил я, мигом забыв про боли в груди.

— Хотелось бы бежать, — честно признался командир.

— Через кипяток?

Ответа не последовало. Тем временем мертвецы, хрустя суставами, вытягивали руки, устремляя указательные пальцы в нашу сторону.

— Тебе, часом, колдун не дал каких-то наставлений на этот случай? — Прохрипел я, ощущая как поднявшийся смрад сдавливает мне горло.

— Конечно, я тут просто как идиот стою, ожидая, пока нас сварят.

— Ну, может, он намекал, а ты не понял?

— Да, он что-то говорил про суп из мертвечины. Я подумал, он болтает про зелья, и не придал значения.

— Правда?

— Уж, поверь, если бы я знал, что нас ждёт, я бы сжёг его вместе с лесами Севера.

Раздался писк, и из чащи начали вываливаться сотни крыс. Они прыгали в кипящую воду огромной массой, наваливаясь друг на друга, образуя помост, медленно подходящий к нам. Сразу за ними из леса вышла бледная женщина, одетая в рваное чёрное платье.

Её лицо осунулось, щёки впали, а глаза будто были отлиты из стекла. Кожа от шеи до запястий покрылась кровавой коркой. Шатающейся походкой, она босыми ногами ступала прямо по тушкам крыс, ломая тонкие кости животных. Серые глаза были широко открыты, чёрные волосы, трепетавшие на ветру, придавали ей вид призрака. Остановившись в нескольких шагах от нашего островка, она взирала на нас сквозь несколько свисших на лиц прядей. Посиневшие губы растянулись в неестественно широкой улыбке, выпуская охрипший, срывающийся голос: