Чтение онлайн

Отойдя в тень чащи, подальше от снующих по пустырю оперативников, Марш и Могилевич принялись устраивать словесную дуэль.

— Всё очень запутано, Володь, — вполголоса проговорил Антон.

— О-хо-хо, ты даже не представляешь, насколько! — Ответил доктор. — У нас буквально позавчера был аврал с ползающими по городу глазами, а теперь я встречаю двух носителей тлеедов, которые, — сюрприз, — шли в том же направлении.

— Нежилец сбежал, — детектив сделал выпад.

— С козырей решил зайти? — Опешил Марш. — А что насчёт железного дерева, рассказавшего мне о том, что Комплекс Новикова имеет под землёй невиданных размеров пространства?

— А что, если я знаю, кто стоит за его исчезновением? — Парировал детектив.

— Ах ты сука, — скорчился Владимир, — а что насчёт шпиона, которого я сам сюда привёл?

Быстро оглянувшись по сторонам в поисках свидетелей, Антон приблизился практически вплотную к коллеге:

— Оганян сказал? — Спросил он, понижая голос до практически шепота.

— Оганян знает?! — В свою очередь удивился Владимир. — Я думал, я один в курсе.

— Администраторы направили меня сюда не только из-за инцидента с глазами. А потому что мы с тобой друзья. Фонд перехватил какие-то данные, из которых стало известно о наличии "крота" в вашем учреждении. Это какой-то особо увёртливый СвОр, интересующийся наследием Отдела «П», — вот всё, что я могу сказать. О присутствии шпиона осведомлён весь персонал Зоны, с уровнем допуска выше третьего. Но откуда ты об этом знаешь? Кто это, Володь?

Устало вздохнув, Марш потёр красные от недосыпа глаза. Он начал рассказ с озарения ассистентов, которые выяснили, что глаза Мнемогемнона движутся в конкретном направлении. Понимая, что рой сверхъестественных насекомых столь синхронно может двигаться только в направлении очень большой, и наверняка очень могущественной, аномалии, он взял в сопровождение самую мощную МОГ в штате Зоны.

Уже в пути ему позвонил Одинцов, жалуясь на то, что его никто не предупредил. Это говорило о том, что командир группы «Шторм» не написал даже строчки протокола, который необходимо было предоставить Смотрителю перед отъездом, иначе Денис обматерил бы Владимира ещё на выезде с территории учреждения. Тогда доктор не придал этому значения, обвиняя в этом собственную торопливость.

Позже, уже по прибытию на место возникновения Комплекса, Марш решил разделить отряд под предлогом осмотра периметра, на что Усачёв взглянул с явным неодобрением. Это можно было расценить как недовольство пренебрежением нормами безопасности, но Марш уже начал почувствовать неладное, в прочем, обвиняя в этом воздействие Комплекса.

После столкновения с Верой, Аврора спросила Владимира, зачем он рассказал ей про досье. Специалист ответил, якобы он "хотел взглянуть на реакцию" ведьмы, и почти не соврал: глазея вслед уходящему короткостриженному видению.

Всё дело в том, что каждый сотрудник Фонда, поступивший на службу, прошёл не через одну сотню лекции, посвящённых истории борьбы с аномалиями. В соответствии с 36-ым пунктом устава Фонда «О безопасности и осведомлённости», все сотрудники Зон, Участков и прочих учреждений Фонда обязаны ознакомиться с имеющимися в архиве материалами хотя бы на поверхностном уровне. Так, в Зоне 400, сотруднику, работающему на Нижних этажах, требовалось знать досье обо всех объектах своего этажа, что могло доходит до 500 сотен, а высочайшие уровни допуска увеличивали этот объём в десятки раз. Ни для кого не секрет, что Администраторы и их, так сказать, приближённые, пьют различные таблетки горстями, чтобы удерживать этот массив данных в уме.

Аврора, будучи примерной ученицей, была в курсе всех доступных её уровню секретности данных, а ведь некоторые документы, связанные с геноцидом тлеедов, находятся даже в классе 2-го уровня. Командир Усачёв, чей уровень допуска значительно выше Измайловой, должен был давно и досконально знать историю Зоны, Отдела «П» и Фонда в целом. Однако, в последующей беседе, на упоминание Марша о геноциде тлеедов, Усачёв лишь сослался на плохую совместимость с книгами. Это очень плохо состыковывалось с реальностью, где даже распоследняя уборщица, работающая в Фонде, знает о несметном количестве шкафов, набитыми скелетами, в истории Отдела «П» ГРУ.

Это говорило о том, что Усачёв явился в Зону 112, миновав четырёхлетнее базовое обучение, устроившись сразу на место предводителя МОГ. И это как никогда кстати клеилось с происшествием днём ранее, когда Марш, чувствуя, как на его шее сдавливаются створки медвежьего капкана, попытался связаться с Одинцовым в попытке предупредить последнего о наличии в его отряде крота. Устроившись возле полевой станцией связи, Владимир заметил, что в адресной строке открытого канала, спрятавшись в обилие цифр и случайных букв, можно было увидеть маркер о том, что сообщение, перед тем, как попасть к Одинцову, проходит через ещё один неизвестный приёмник. И пока Марш размышлял, как оповестить Смотрителя о появившейся проблеме, Усачёв, уже заметивший его нервоз, быстренько подбежал к нему и принялся выпытывать подробности его подозрительного поведения.

— Братан, — честно признался Марш, — я в тот момент понял, что рядом со мной шпион, возглавляющий двенадцать тяжело вооружённых человек. За плечами у меня сраный Таумиэль, сотрясающий землю, а всё что я знаю о СвОрах — это то, что они все абсолютно ёбнутые на голову.

Именно в этот момент Владимир и смирился с мыслью, что сделать в этой ситуации ему, в общем-то, уже особо и нечего. Опасаясь, что опытный боец легко учует его ложь, Марш решил говорить только правду. Поэтому он рассказал о том, что ему страшно хочется забухать. Принесённые Усачёвом две таблетки оказались обычным парацетамолом, который Марш принимал только в случае похмелья, то есть раз четыреста за время работы в Фонде.

Всё остальное время он вглядывался в стоящее у входа в главный корпус железное дерево. Находясь на противоположном конце участка, Древо Морали, раскачиваясь, оглядывала серую, затянутую тучами местность. Но чаще оно стояло почти неподвижно, направив взгляд через широкую, заваленную мусором и ржавыми сгнившими останками машин, аллею. Вдоль этой аллеи шли несколько корпусов, но самый большой из них был прямо по центру, на другом конце пути.

Во время спора с Авророй о том, как им лучше разделиться, Владимир уже осознавал, что должен подойти к этому дереву. С разумными аномалиями важно не столько научное исследование, сколько попытка договорится о приемлемом поведении: не шуметь и, желательно, не жрать людей.

По какому-то чудному стечение обстоятельств, Древо обладало вполне себе мирным характером, и точно знало, когда собеседник врёт. Попытавшись применить всё своё обаяние, Владимир вскоре понял, что провести манипуляции с древней аномалией не удастся. С другой стороны, в том не было необходимости, ведь главное, что его поняли и не убили в первые секунды общения.

В конце концов, учёный внутри Владимира взял верх над алкоголиком: рассказы железного дерева о заводе, о себе, об Отделе, о носителях, о взглядах на мир — всё это в миг вытеснило остальные мысли в голове доктора Марша.

Сжимая вспотевшими ладонями диктофон, Владимир спросил, может ли дерево помочь ему с устранением шпиона, которым оказался Усачёв. Дерево, конечно же, отказалось, объяснив, что устав обязывает её защищать только главный корпус.

— А что же делать с теми, для кого нет устава? — Спросил Марш, задирая голову, в попытке посмотреть аномалии в глаза.

И это был единственный раз, когда дерево не ответило.

С другой стороны, старший исследователь и не надеялся на помощь аномалии. Основная ставка была сделана на то, что следующий, кто прослушает эту запись (а за неё, учитывая ценность подобных интервью, будут рвать глотки), непременно узнает о личности шпиона.