Чтение онлайн

Родители бы долго препирались, у кого я должна остаться. Но, в конце-концов, выбившись из сил, они бы спросили, у кого я хочу остаться. Но я не знаю. Я их обоих люблю…

И я очень боюсь, что моя пророчество, когда-нибудь сбудется.

Так пролетела неделя. В школе уже стали обговаривать зимнюю погоду. Но первый снег всё никак не хотел идти. Синоптики разводили руками. Позже стало ясно, что такая погода по всей стране. Похоже, эта зима будет тёплой.

Евдокимов всё продолжал за мной бегать. Но когда в школу вновь вернулся Рома — смирился, что ему ничего не светит. Рома смотрел на него подозрительно. Похоже, он любил ревновать своих девушек. Хотел, чтобы лишь с ним они были, и терпеть не мог предательство и измену… Конечно, ведь он такой… классный!

Быкова ходила молчаливая и замкнутая. Из всего класса с ней общалась только Ирка, и то, через пень колоду.

Однажды, когда я шла вместе с Евдокимовым, на нас наткнулась Быкова. Она посмотрела на меня явно не дружелюбно. Я сделала вид, будто ничего не замечаю, а Евдокимов всё продолжал твердить одно и тоже:

— Ну Маш, ну пожалуйста! — повторял он в сотый раз. — Я прошу, дай мне хоть шанс! Пожалуйста! Ты поймёшь, что я лучше Ромы…

Славка вспыхнула. И тут же налилась слезами. А после чего сказала, кажется, впервые за всё это время:

— Молодец, Ахметова! Поздравляю! Тебе удалось прибрать к рукам того, кого я люблю!

Она выбежала из холла. Мы проводили её не понимающим взглядом. Но в глубине души я ликовала. Всё отлично! Теперь Быкова знает, что Евдокимов на меня запал!

Однажды, зайдя в сеть, я вдруг увидела позорную надпись на своей стене. Там была моя изуродованная в фотошопе фотография, а снизу было приписано: «Ахметова — шлюха!». Это было дело рук какого-то странного пользователя, которого явно не было у меня в друзьях. Тогда я точно поняла, что это Славкин фейк. Только она могла после всего случившегося это написать. Тогда же я и на её стене написала: «Быкова — жалкая проститутка!». Позже эта запись была удалена, видимо, она ей не понравилась. Я хотела было написать этому пользователю, что я прекрасно знаю, что это Славка, и что завтра в школе ей точно не поздоровиться. Особенно от Ромы. Но вдруг пользователь добавил меня в бан-лист, видимо, остерегался проблем. Тогда я лишь махнула рукой на это, готовясь к завтрашней драке с Быковой.

Но, это было слишком рискованно. Тогда я позвонила своему старому поклоннику — Паше. Он учился в другой школе, но я с ним познакомилась, когда ещё ходила в Художественную школу. Он тогда сердечно клялся, что за меня порвёт любого, и т. д. Вот, пришло время пустить в ход его мужество.

Я вкратце описала ему Славку. Русые волосы, неприметные глаза. Позже описала скинуть её фотографию, что и сделала. Он обещал, что ещё позовёт своих друзей. Я же, изъяснила ему всю историю, мол, меня оскорбили, причём довольно жестоко и нагло, причём на виду у всех, однако немного приукрасив.

— А ты уверенна, что это именно она? — поспешил уточнить он.

— А кто же ещё? — воскликнула я. — Это могла сделать только она, особенно, если учесть сегодняшние школьные события.

И я вкратце объяснила ему, что она могла вполне сделать это из зависти, или же из-за обиды. Тот согласился. Я посвятила его в рабочее расписание Быковой, что она как раз завтра засиживается в школе допоздна в библиотеке — пишет рефераты.

Вот так Быкова! Вот так тихоня! Недаром в народе говорят: В тихом болоте черти водятся! Ведь ясно и понятно, что всё это неспроста. Видно, поняла, что своей неприметной внешностью мало чего в жизни добьётся, и решила действовать подло, из подтяжка. Ну ничего, завтра Паша ей устроит!

Через два дня в школу прибежала зареванная Славка. Она стала истерически бить меня своими худощавыми кулачками.

Над правым глазом у неё был синяк. На щеке виднелся рубец. Была разбита губа. На костяшках пальцев и на локтях была содрана кожа.

— Это всё ты! Ты! — продолжала она, пока на мою защиту не встал Рома. Не обращая внимания ни на что, она продолжала наносить удары теперь уже и Роме.

— А ну, заткнись! — гаркнул он на неё. — И успокойся! Расскажи всё по порядку!

— Это всё она! Она! — ткнула она мне в плечо, смотря на меня глазами сумасшедшей, не обращая внимания на Ромины крики. — Это из-за неё меня вчера избили! Из-за неё!

Вишневецкий развёл руками, мол, совсем с катушки слетела. Быкова же продолжала вырываться из его объятий.

Ни про то, что Быкова писала на моей стене гадости, ни про мой коварный план никто не знал. Даже Рома. И Рыбина с Евдокимовым. Вообще никто не знал, кроме нас с Пашей.

Я очень боялась, как бы это не узнал Рома. Что же мне тогда будет?

— Это она! Она! — истерически верещала она. — Ничего, и на тебя управа найдётся!

Думаю, этот цирк продолжался бы ещё очень долго, если бы мимо нас не прошла завуч.

— Что здесь происходит?

— Это всё она! Она! Она меня избила! — продолжала верещать и выдираться она.

Мы с Ромой сделали вид, будто сами ничего не понимаем.

На эту драму стала собираться вся школа. После чего, по приказу завуча, нас растащили, и Быкову повели к медсестре.

— А позже она к психологу пойдёт, — ввела нас в курс дела завуч. — Пройдёмте в кабинет.

Мы поднялись на второй этаж, после чего она нас провела в учительскую.

Посреди комнаты стоял большой шкаф, где хранились все журналы, и прочие документы. По середине кабинета стоял большой круглый стол со стульями, видимо, для совещаний. У окна стоял один столик с компьютером.

— Ну, рассказывайте, — приказала она, садясь за этот столик. Нам же, махнула рукой в сторону круглого стола.

Мы сели. Когда она стала копаться в бумагах, мы переметнулись взглядами.

— Ну, что это за цирк с утра пораньше устроила Быкова?

Я хотела было взять дело в свои руки, пока Рома чего не ляпнул, и всё не испортил. Ведь он сам толком ничего не знает. Но он меня опередил:

— Эта Быкова совсем с ума сошла! Утверждает, будто Маша её вчера избила!

— Избила?

— То-то и оно. Но ведь как это может быть правдой, если мы вчера весь вечер вместе были?

Вот Ромка! Вот голова! Вот, как он меня любит, что даже ради меня готов завучу наврать прямо в лицо! Хоть, он терпеть не может вранья…

— А где вы были? — продолжала допытываться она.

— В кино.

— Понятно. А вы уверены, что она не врёт? Что её правда избили?

— Всё возможно, — развёл руками Рома. — Но ещё неизвестно. Но судя по её виду, это правда. Вид у неё не самый лучший. Всё синяки да ссадины.

— Ладно. Разберёмся, — сказала она. — Марш на урок!

Когда мы вышли из кабинета, я сказала:

— Вот так стерва! Как сразу понадобились, так всё! А как не нужны, вдруг стали, сразу на урок отправила! Я-то надеялась, что мы хоть урок прогуляем. Кстати, спасибо, что помог.

— Не за что. — а после вдруг, проверив, нет ли кого рядом, прижал меня к стенке. — Это правда?

— Что «правда»!? — закричала я. — Пусти! Мне больно!

Он немного ослабил хватку. Но я всё равно не могла вырваться.