Чтение онлайн

– Это все слова, а нам факты нужны, факты, дорогой товарищ! И еще вещественные доказательства, вещественные! Ясно? Так что вот как поступим. Пойдешь в губпрос, выяснишь, кто такой этот тип, откуда. И наведайся еще к нему в гости. Я, знаешь, чем дольше в ЧК работаю, тем больше убеждаюсь: с маху рубить надо, когда вполне ясно, что контра. Да еще когда бандиты там, в лесу, кулачье... Так что учись, братишка, и не спеши. Понял?

– Понять-то понял, а только чует мое сердце: можем упустить этого. Андрей встал, махнул рукой.
– Что тогда - будем слезы лить? И почему ты чутью моему не доверяешь?

– Плохо еще чуешь. Да не вздумай-ка самодеятельностью заниматься, как тогда... И со старухой - помнишь?
– наколбасил. Я вот поговорил с ней по-человечески и выяснил: постояльца-то ей рекомендовал куликовский поп.

– Отец Константин? Не может быть! Бабушка моя все твердит: душевнее этого батюшки не встречала. А как ты узнал?

– "Как, как"! Пришел к бабке домой, в гости. Сахар принес, чай с ней пил. Ну и рассказал ей, значит, зачем это нам нужно, объяснил, что, мол, к ней, трудящей бабке, никаких претензий от пролетарской власти нет, а она должна помочь нам выяснить личность врага революции. Подход нужен к человеку, тем более, люди-то свои.

– Отец Константин?
– задумчиво повторил Андрей.
– Значит, арестуем его?

– Это зачем же опять так сразу? Может, и поп не виноват вовсе ни в чем. Вполне возможно, и его кто-то попросил за "крючника". Ты вон сам говоришь - добрый батюшка. Правда, я слышал, проповеди у него больно скользкие. Да кто из попов сегодня за Советскую власть молится? В общем, и здесь надо дальше тянуть эту ниточку. Возьми-ка и попа твоего куликовского на заметку.

– А как? Он же знает, верно, что я в ЧК работаю.

– Поговори с бабкой своей, с ее знакомыми, которые в церковь эту ходят. Узнай толком, что он там за проповеди произносит, у кого бывает, кто к нему ходит. А я попробую личность его выяснить. Надо сегодня же доложить Лесову об этих делах. Но вот если он спросит про сукно, то что ответить, не знаю...

– Мы же все время на "чапанках", - вставил Андрей, - по губернии мотались. И ранен я был. Что, Лесову не известно, что ли? А тут еще рыжий убит.

– Никто с нас этого задания не снимал пока, так что отвечаем за него полностью. И что рыжий убит, тоже не оправданье.
– Никита остановился, посмотрел внимательно на Андрея.
– Ты вот что: поговори-ка с матерью своей, спроси, когда я с ней повидаться смогу. Да так, чтобы не дома и не здесь.

– Может, у Кузьмича?

– У сторожа? Можно, он человек надежный, и сын у него геройский парень, я его знаю. Действуй!..

* * *

"Ночь-то какая, - думал Андрей, спотыкаясь на выбоинах тротуара, тьма-тьмущая, ни зги не видать". Они сегодня засиделись на заседании комсомольской ячейки, а когда вышли, Оля Смышляева крепко ухватила его за руку:

– Как хочешь, Ромашов, ты должен проводить меня. Одна боюсь.

– Ладно уж, - ответил Андрей, - только с условием: без дискуссий. А то у меня голова от них сегодня распухла. Я ведь на ячейку прямо после работы, и целый день не евши.

– Хорошо, хорошо, - рассмеялась девушка, - не буду. Лучше скажи, почему ты на занятия в ТРАМ не приходишь? Знаешь, как интересно актерским мастерством заниматься! Этот Старцев - молодец. Мы ему паек даже повышенный выхлопотали.

– Занят я очень, Оля!

– А мы уже рассказали о тебе Евгению Александровичу...

– Кому, кому?

– Да Старцеву же, режиссеру нашему! И про то, что ты в настоящем театре играл, и что стихи писал и пьесу собираешься сочинить. Он ждет тебя: пьеса нам нужна.

– Ну уж там - играл, писал, - пробормотал польщенный Андрей.
– Пока ничего путного не написал, работаю день и ночь.

– Приходи, Андрюша. Мы по воскресеньям теперь в Нардоме собираемся.

– Приду как-нибудь. Вот освобожусь немного. Сейчас прямо ни минутки, сплю и то урывками...

Так незаметно за разговором дошли они до бывшей гимназии Якубовича, в которой теперь помещался интернат имени Карла Маркса.

– Пока, Оля, - попрощался Андрей.

Он подождал, пока девушка скрылась за дверью, скрутил махорочную самокрутку и быстро направился к Дворцовой улице, но тут же остановился. Черт! Совсем забыл, что дамба, соединявшая центральную часть города с западной, рухнула. Придется идти в обход - по Кирпичной. А может, лучше через Курмышок?.. И вот теперь бредет он по улице в такой тьме, что собственную руку протяни - не увидишь. Раньше, когда на Курмышке толкучка была да цирк, тут вечерами не так глухо было. А теперь огонька из домов не видно, не то что фонарь какой-нибудь горел бы. Вот бандюгам раздолье...

Андрей остановился. Ни звука, даже собаки не лают. Двинулся дальше. Где-то слева пугающей чернотой зиял глубокий Марышкинский овраг. Справа чуть светлее, там пустырь, заросший бурьяном. Еще раз остановился. Из оврага раздалось рычание, затем собачий вой - бродячие псы... Андрей вытащил из кармана револьвер. Вот дьявол, понесло его сюда!..

– Помогите!.. Караул, помоги-и-ите!
– вдруг явственно услышал он.

Крик был приглушенный, будто кому-то зажимали рот, и разом оборвался. Андрей остановился как вкопанный.

– Помоги-и-и-и...
– снова донеслось до него.

Надо идти на помощь. А если там их целая банда? Да что это он чекист, комсомолец... Крик женский, определенно... А он еще раздумывает. Из оврага кричат, где-то у мостика. "Ну что ж, пошли, Андрей Васильевич!"

Осторожно, стараясь не шуметь, он стал спускаться по крутому откосу. Совсем близко послышалось журчание. Ручеек... Значит, он уже на дне оврага. Пригнувшись, двинулся вперед, то и дело спотыкаясь на бугорках, проваливаясь в какие-то ямки.

– Ну что ты орешь, паскуда?
– услышал он вдруг совсем близко и тут же замер, прилег на землю.

– Тебя же живой хотят оставить, - гнусаво сказал кто-то другой, - а ты тявкаешь.
– Еще слово - придушу, как блоху!..

– Сбежал твой кавалер - и следа нет, - вставил еще один бандит.

"Третий, - отметил Андрей.
– Сколько же их?"

Дальше медлить было нельзя. Андрей быстро вскочил, затопал ногами по сухим веткам, закричал:

– Давай, Николай, заходи справа! Ты, Золотухин, к мостику, к мостику. Сдавайся!..

Он выстрелил два раза во тьму, остановился, прислушался. Бегут! Только топот раздавался вдоль оврага, а кто-то из бандюг с испугу ломился прямо вверх по крутому склону. Андрей снова выстрелил. Бандит на склоне притих на мгновение, а потом с новой силой стал продираться через кусты. Не прошло и минуты, как все стихло. Андрей усмехнулся. Ну и драпанули... Не ожидали небось, что здесь кто-то окажется, а тут на тебе - так смазали пятки, что и на самокате не догонишь. Но где же женщина?

Еще несколько шагов вдоль ручья. Вот и мостик чернеет над оврагом. Где же она? Молчит. Испугалась до смерти и молчит, а темень такая...