Чтение онлайн

Я любил этих людей, с их простой совестью и трудолюбием, с их небогатой, но старательно-приличной одежкой, с их привычкой выбирать в магазине пусть поплоше, но подешевле, с их верой в будущее, с их ошибками, с их верой в честность обещаний и вечной готовностью обмануться, с покладистой добротой и своей глубоко запрятанной врожденной русскою правдой. Я любил стариков, рассказывавших мне нажитую годами мудрость. Стариков, знающих, что в России надо жить долго. Чтобы увидеть, наконец, правду.

Я продолжаю любить их. Я продолжаю любить тот мир, где я родился, вырос, учился премудростям жизни, пытался открыть окно в страну всеобщего достатка и благополучия, которая ведь вот здесь, совсем рядом. Но я знаю, что того мира уже нет.

Он был расстрелян 3-го и 4-го октября 1993 года.

Ад уже здесь. Мы уже живем с ним рядом. И должны как-то уживаться. Жизнь следует видеть и принимать такой, какова она есть - тогда будет меньше разочарований. И если вы не готовы к тому, что эти зверства отныне стали нормой жизни, Вы просто неожиданно станете их жертвой.

Я призываю лишь к одному. Одуматься и оглянуться вокруг. Осознать, что весь ваш жизненный опыт, накопленный до 4-го октября, уже ничего не стоит. Мир, в который один раз вошли силы ада, изменяется навсегда.

Надо осознать, что то, что овладело Россией после 4-го октября есть абсолютное зло. И с этим злом отныне придется жить. Его невозможно уничтожить до тех пор, пока оно не уничтожит само себя. Для этого нужно лишь несколько лет. Но очень много крови.

Забудьте слово "справедливость" и слово "возмездие". Оно из другой жизни. Нельзя воздать абсолютному злу. Жертвы четвертого октября, как и все прошлые и будущие жертвы ельцинизма останутся вовек неотмщенными. Как неотмщенными останутся жертвы германского фашизма.

В ту войну Россия тоже стала жертвой зла абсолютного и запредельного. И разве можно придумать достойное искупление за миллионы убитых и сгнивших в концлагерях, за разорение и десятилетия оставшейся от войны нищеты, за геноцид еврейского народа, за выжженную русскую землю? Разве даже жизнью своей и любыми самыми страшными муками могли все эти гитлеровцы и гестаповцы бы искупить сотворенное? Разве нужны кому-то их давно принадлежащие аду душонки?

Преступления ельцинизма тоже не могут быть искуплены. Разве стоят продажные жизни всех этих ельциных, шахраев, гайдаров, федоровых, шумеек, явлинских, чубайсов, черномырдов, сосковцов, бурбулисов, станкевичей, починков, куликовых, лужковых и всех их адовых слуг загубленной светлой жизни хоть одного из лучших людей России, сложивших головы , защищая свою Родину и Конституцию? И можно ли придумать такую кару, чтобы она была равна ужасу содеянного.

Творящий добро не может помыслить о мести. Творящий месть именем добра уступает злу. Если злу не мешать, оно уничтожит себя само. Надо только уметь пережить его. А для этого надо лишь честно глядеть правде в глаза.

Самым страшным четвертого октября были не танки и не пушки. Самым страшным был глубочайший нравственный провал российской интеллигенции. Провал, от которого она не оправится никогда.

Когда лились потоки крови в Останкино, когда гусеницы БТРа утюжили у Белого Дома отца Виктора с его иконами, когда разрывали на части в милицейских отделениях захваченных в плен раненных девчонок и с упоением разбивали о холодный мрамор головку пойманного в Белом доме детдомовского мальчишки

в это время истошно визжала Ахеджакова, призывая убивать и давить, она дрожала от ненависти, ей не хватало крови, ей надо было еще, еще, еще,

в это время Явлинский призывал с экрана уничтожить конституцию вместе с ее защитниками,

в это время народный артист Лебедев, трясясь от необъяснимой животной ненависти срывающимся голосом призывал убивать, убивать, убивать.

Я не стану поминать всех этих митковых и сорокиных со коллегами, промывавших наши мозги, убеждавших в необходимости (!) Всех этих зверств. Кровавое мессиво было для них адекватным ответом на то, что брякнул в пылу атаки затравленный Руцкой.

Мы все были свидетелями их преступления. Преступления и по действующему уголовному кодексу и по всем законам божеским и человеческим. Но они все это преступлением не считают.

12 декабря 1993 года, когда души убиенных еще не покинули земного придела и взывали к нам - не о мести, нет - о справедливости, 11% наших сограждан пришли на избирательные участки и проголосовали за их убийц. Вдумайтесь в эту цифру. 11% россиян горячо поддержали убийства и насилия октября, радостно смаковали кровавую кашу растерзанных трупов. 11% россиян пришли взять на свою душу грех всех будущих убийств, поощрить уже готовых кидать младенцев под гусеницы витязей Куликова.

Эти люди все еще ходят среди нас. Ходят со своими неприкаянными злобой и ненавистью, со своими придуманными "краснокоричневыми врагами", со своей зашоренностью и желанием мстить всем неизвестно за что. Они душат нас своим адовым смрадом, они разлагают нашу Родину ядом своим, они призывают каждый день с телеэкрана к зверствам и придумывают все новые оправдания запредельному злу.

Генеральная прокуратура прекратила октябрьское дело со странной формулировкой "В связи с тем, что виноваты были обе стороны." Какие стороны? Законная демократическая власть с одной стороны и кучка озверевших бандитов, решивших навязать России свой кровавый режим - с другой? В равной мере виноваты? Те, кто убивал, и те, кого убивали? Странная была логика у "и.о. генпрокурора". Но разве ждал кто-то другой логики от члена комиссии по документальному наследию торонтского нотариуса, грабанувшего на досуге публичную библиотеку?

Раз обе стороны виноваты - обе надо судить. Какое же тут основание для прекращения дела? Или дело в том, что убиенных судить не получится, а победителей не судят? Или дело в том, что на суде станет известно слишком многое?

Ложь всегда - первая рабыня зла. И все, кто попал в тенета ада, навеки обречены лгать. Не станем мешать им лгать. Но не станем и верить.

Посмотрим назад. Мы сами выбрали всех этих Ельциных, Лужковых, Собчаков. После того, как уровень жизни упал в три раза, нам всем выдали по 20-тидолларовому ваучеру в качестве нашей доли в имуществе страны, производство упало втрое, а страну разорвали на части,

у всех нас спросили "Поддерживаете ли Вы этот курс?". "ДА" - радостно отозвалось 52% пришедших на голосование россиян. А еще 40% не пришли голосовать против.

Сегодня они бастуют и требуют выплатить зарплату, возмущаются, что их ограбили, выясняют, кто виноват. Обычно кто спрашивает, тот и виноват. Россия живет той жизнью, за которую проголосовала.

Сегодня нас опять тянут на избирательные участки. Но за кого бы мы ни проголосовали, это будет голосование "ЗА" этот режим. Все равно за кого голосовать сегодня - за его адептов или за его карманную оппозицию. Любое голосование "ЗА" означает голосование против России, против себя, против своих детей.

Есть лишь один выход - сказать "НЕТ" любому. Что бы он ни обещал или ни проповедовал. И если встретите мое имя в избирательном бюллетене, скажите "НЕТ" мне.

Историки через сто лет напишут, что страна оказалась не готовой к демократии, поэтому и пришла к фашистской диктатуре. Пришла вяло, тихонько, поэтапно. Я с ними не соглашусь. Шанс для демократии был. И в 1991 и в 1993 годах. Он утерян на столетия.

Демократии в России долго не будет. Но ведь жить как-то надо. Чтобы жить нужны законность и стабильность, нужно правовое государство. Когда слуги зла сожрут друг друга, снова придет время выбирать. Выбирать между верой в новых ельциных, явлинских, гайдаров и мавроди и трезвым осознанием реальности, принятием того, что законно извечно.