Чтение онлайн

Пёс видит моё состояние и понимает, что время не для игр. Он запрыгивает на кровати и тычется мокрым носом в мои руки. Маленький мой. Хороший. Хоть тебя я нужна. Глажу пса, целую в макушку и думаю, что животные, это лучшее, что есть в нашем мире. Они любят нас такими, какие мы есть. Глупые, несуразные, злые, эгоистичные, красивые и богатые, бедные и одинокие, им неважно ничего. Просто нужно, чтобы мы были рядом.

Я так и засыпаю, прижимая к себе Бантика. Когда просыпаюсь, Йорк тоже оказывается рядом. Голова болит, но я потягиваюсь и готовлюсь идти на прогулку с четвероногим другом, собираться и ехать на работу, толкаться в автобусе, общаться с нашими пациентами, выполнять свою работу, а потом снова ехать домой в битком набитом транспорте, снова гулять с Бантиком и снова засыпать, листая соц. сети. Это моя жизнь и я живу её так, как умею.

— Насть, Насть, Насть! — кричит меня Оля, наша медсестричка.

— Чего случилось? Чего кричишь? Сейчас всех переполошишь! — шикаю на Олю. Она совсем молоденькая двадцать два года. Совмещает учёбу и подрабатывает у нас. Хорошая девочка, только наивная. Мы её всем коллективом от шуток наших дедулечек спасаем.

— Настён, там Льву Яковлевичу плохо!

— Что! — Вскакиваю, готовая бежать вслед за девушкой, и пишу сообщение врачу. — Где?!

— В шахматной гостиной! Он за сердце, как схватится, глаза закатились и упал! Я бегом за тобой!

— Так, — сбавляю я бег, — а что перед этим было?

— В шахматы играли. Они на что-то поспорили, а потом вот! Ну, пойдем же быстрее, Настя!

Я уже начинаю догадываться, что произошло. Поэтому по дороге цепляю медбрата Николая, парня два на два метра с серьёзным, неулыбчивым лицом и с шумом влетаю в гостиную. Ещё на подступах слышу тихое хихиканье. Но Оленька так обеспокоена, что ничего не замечает, вносится следом за мной.

Все наши герои в сборе. Лев Яковлевич лежит на полу, рядом стоят: Игорь Петрович, его закадычный друг и шахматный противник, Генадий Игоревич, его сосед по комнате и ярый выдумщик, любящий внимание. Ещё несколько бабуленек мнутся у стеллажа с книгами, заламывая руки. Ясно. Понятно.

— Так, что произошло? — быстро встаю на колени рядом с пострадавшим и проверяю дыхание и пульс.

— Сердце у него прихватило, Настя, — доносится женский голосок из-за спины.

— Мы его на пол положили, а то он в кресле был, — уточняют мужчины.

— Коля, массаж сердца срочно. Где же Аркадий Борисович? Почему его так долго нет. — театрально вою я на манер пароходной сирены. Коля хоть и шкаф шкафом, но тоже не первый день у нас работает. Смекнул, что за театральщину я тут развела. Он заламывает руки и с деланным видом усердно делает массаж сердца, хотя на самом деле, думаю, больше щекочет старика.

— Оля, ну, что ты стоишь!!! Оля!!! Неси шприц с адреналином, бегом! — девчонка срывается с места. — Хотя стой, Оля! Не успеем. Нужно делать искусственное дыхание. Рот в рот.

— Вас понял Анастасия Юрьевна, — коллега делает долгий, для такой ситуации, глубокий вдох, давая время дедуле подумать, и наклоняется к пенсионеру, как вдруг происходит чудо… Мужчина оживает.

— Стой, шкаф, стой!!! Ты меня уже спас! Жив я! Жив!

— Точно живы? — уточняю я, пока Коля помогает потерпевшему подняться.

— Точно, точно Настя!

— Хорошо себя чувствует? — заботливо интересуюсь у мужчины.

— Да, да, да. Ты же поняла уже, что это шутка была.

— Шууткааа, — бледненькая Оленька прижимает к груди поднос, с которым она носилась всё это время и плавно оседает на подлокотник кресла.

— Лев Яковлевич, а что мы с вами говорили про шутки над моими подопечными?

— Насть, не начинай.

— Я не начинаю! Я говорила, что ещё один ваш розыгрыш и я прекращу закрывать глаза на ваше пристрастие к коньяку нажалуюсь вашему сыну, что вы не соблюдаете режим!

— Настя, ну ладно коньяк, но Гришеньку зачем тревожить-то! Ну ты чего…

— Мы это обсуждали! Коля, изыми всё спиртное из комнаты Льва Яковлевича, предупреди наших девочек, что, если заметят эту троицу с бокалами чего-то горячительного, сразу изымать и сообщать мне.

— Хорошо, Анастасия Юрьевна.

— Настя, а мы то чего?! Это всё он, — завозмущались старички-разбойники. — Насть, мы же просто подыграли. Просто на пол положили.

— Вот за это вы тоже наказаны.

Я разворачиваюсь, беру Олю под локоток и увожу к нам на пост.

— Насть, зачем они так! Я же испугалась! Я так перепугалась, что…

— Оля, что я тебе сказала, когда показывала всё и всех у нас? Держать ухо востро. Слушать все разговоры и не вестись на провокации. Ты не первая медсестричка, которую они разыгрывают.

— Ну за, что они со мною так? Я же им всегда бутербродики с чаем приношу, когда они играют, всегда компанию составляю, если не с кем сыграть, а они…

— А они скучают. Плюс, ты молодая красивая девочка, а как им ещё твой поцелуй получить в таком-то возрасте, если не через искусственное дыхание, — смеюсь я и поглаживаю девочку по плечу. Оля совсем расстроилась. — Они поспорили от скуки, наверное, сможет ли Лев Яковлевич заработать твой поцелуй. Он хоть уже и пожилой мужчина, но мужчина. Бывший актёр, красавец, привыкший к вниманию таких милашек, как ты, вот и решил тряхнуть стариной. Не злись на них.

— Ты правда его сыну позвонишь?

— Позвоню. Поговорю, чтобы поменьше спиртного и сладкого отцу передавал, да почаще сам приезжал, а то заскучал папа-то у него. Мало что даст разговор, но может быть, в гости приедет к отцу поскорее., раньше положенного, так сказать. Оль, не переживай. У нас тут не тюрьма. Мы заботимся о них. Они в правильном режиме, под наблюдением врачей. Просто так инфаркт здесь за всё время, что я работаю, а это почти семь лет, ни разу не случался. Давай иди попей водички, успокойся и дуй гладить халаты и бельё.

Оля кивает, мнётся, потом коротко обнимает меня и убегает. Стою и улыбаюсь. Правильно говорят: «Что старый, что малый». Хотела деток лечить, вот по сути, с великовозрастными детками и работаю. Потягиваюсь и возвращаюсь к своим делам.

Когда выхожу, во двор вижу машину Максима. Мужчина разговаривает по телефону, но, как видит меня, разу прекращает разговор и приветливо улыбается.

— Привет, к маме приехал? Там сейчас ужин, придётся подождать.

— Привет, — он целует меня в щёку, так нежно, что даже странно. — Я уже был у неё. Мы во дворе гуляли. Теперь тебя жду.

— Оу, а что не предупредил?

— Сюрприз хотел сделать. Ты не рада? Или, может, планы у тебя какие-то на вечер? — усмехается он, открывая передо мною дверь авто.

— Да, нет. Рада, просто не ожидала тебя сегодня увидеть.

Максим садится в машину и уже целует по-настоящему. В привычной ему властно-жадной манере.

Машина трогается, и мы едем в сторону города. Болтаем ни о чём и обовсём.

— Твоя подчинённая меня клеит.

— Какая? — удивляюсь я скорее тому, что он мне это сам сказал, нежели самому факту того, что к нему клеятся женщины.