Чтение онлайн

— Я знаю, что попрошу.

— И что же это?

— Это секрет. Если скажу, то не сбудется, — усмехается он.

— Вот хитрый. Моё то желание спешишь узнать, — смеюсь я.

— Так, может быть, я его исполнить смогу? Побуду твоим личным Дедом Морозом.

Ох… Это мило. Особенно в комплексе с его таким нежным, несвойственным ему, взглядом. Надо что-то ответить, а то молчу, пялясь на него, как чокнутая.

— Это мило. Но я, правда, ни о чём не мечтаю и мало чего хочу.

— Это грустно. Я считаю, у человека должна быть мечта. Иначе ему не за чем просыпаться по утрам.

— А ради чего ты встаёшь по утрам?

— Да много ради чего. Я вот, например, сегодня встал на час раньше, чтобы уйти с работы пораньше. А с работы ушёл пораньше, чтобы успеть встретить тебя. Чтобы ты поехала домой в тёплой машинке, а не стояла на остановке и не толкалась в маршрутке.

— Спасибо, что проявил заботу. Прости, что тебе пришлось встать из-за меня так рано.

— Насть, я ради тебя готов совсем не спать.

— Я знаю. Но это уже не ради меня, а ради удовлетворения похоти, — улыбаюсь ему, а сама думаю, что он ведь не про то говорил, да?

— Я не про это… Ты как всегда только о сексе, — отшучивается в ответ. Машина съезжает на обочину.

До дома каких-то несчастных десять минут. И вот мы опять стоим на дороге. А он снова пытается собраться с мыслями. Сказать что-то важное. — Насть, я серьёзно. Прости меня, я был дурак.

— Ты уже извинялся. Я сказала, что простила. Проехали, Макс.

Он смотрит на меня так пристально, что я краснею от его взгляда.

— Насть, я не о том. За те слова я тоже извиняюсь, но я про все наши отношения.

— Какие отношения, Максим? У нас не было никаких отношений. Только секс без обязательств и всех вот этих долго и счастливо, — цитирую ему его же слова. Неприятно, Оболенцев? А мне тогда, думаешь, приятно было?

— Насть, вот об этом я и говорю. Я эгоистично себя повёл. Не думал, что обижу…

— Я не обижаюсь на тебя. И не злюсь. Я ненавижу себя за то, что тогда согласилась, — смотрю на дорогу. Последнее предложение прозвучало чуть громче, чем требовалось. — Ты мне понравился. Мне было одиноко. Настолько одиноко, что… Короче, не стоило этого тогда делать. Не было бы потом так мерзко от себя и больно.

Его горячая ладонь накрывает мою. В машине царит тишина. Слышно, как проносятся проезжающие мимо нас авто. Наверное, не стоило этого говорить. Но сказанного не воротишь.

— Настёна, я… Мне жаль, что так получилось. Наверное, если бы я раньше сказал, что… Блять, как сложно-то.

Смотрю на него. Ну, Оболенцев, не тяни. Давай, скажи вслух. Признайся и себе, и мне о том, что тебя мучает, и всем станет проще. Но он молчит. Отворачивается. Заводит машину, и мы едем дальше. Струсил. Кто бы мог подумать, что Максим такой.

Да пункта выдачи едем молча. Девять минут кажутся вечностью, а цифры на приборной панели меняются гораздо реже, чем должны. Ну вот, что он хотел добиться этим разговором?

Авто останавливается у пункта выдачи.

— Спасибо, что подвёз. Хорошего вечера, Максим.

— Рано прощаешься. Я тебя подожду и до дома довезу.

— Тут до моего подъезда рукой подать. Тебе дольше ждать придётся, чем мне идти. Езжай домой.

Я выхожу из машины и не гладя назад иду по заледеневшему асфальту к дверям пункта выдачи заказов из популярного интернет-магазина. На пункте небольшая очередь. Передо мной всего четыре человека. Я надеюсь, что Макс не стал ждать и уехал. Женщина передо мною очень долго получает и проверяет коробки с детскими игрушками. Наверное, подарки детям под ёлку.

Когда выхожу на улицу, машина так и стоит напротив входа. Но сам Максим ждёт меня снаружи, а не внутри. Ну зачем… Подхожу к нему.

— Зачем мёрзнешь? Я же сказала, что дойду.

— Я тебя люблю.

Ох. Вот тебе на. Хотела услышать я этих три заветных слова о любви. Услышала. Но радости нет. Только смятение. Не знаю, как реагировать на его признание. Так и стою перед ним растерянная, прижимая к груди посылку. Сердце маленькой птичкой бьётся в грудной клетке. Щёки раскраснелись, лицо горит, а на улице стало совсем жарко, того гляди снег растает, и подснежники распустятся.

— Максим, я… Ты… — ты всерьёз это говоришь? Уверен в сказанном или просто шутишь? Мысли носятся в моей голове. Никак не могу ухватить их за хвост.

— Забей. Садись в машину. Довезу до дома.

Он разворачивается и идёт к водительской двери. По походке и рваным жестам понимаю, он нервничает. Вот дура ты, Настя. Дурища. Тебе мужик в любви признался, а ты стоишь рот разинув. Сказала быть хоть что-то или поцеловала его. Ну уж нет. У нас дистанция, обойдемся без поцелуев.

Молча сажусь в машину. Не пристёгиваюсь. Нужно только дом объехать и всё. Когда короткий маршрут пройден, я набираюсь смелости и пытаюсь выложить свои мечущиеся мысли.

— Максим.

— Ууу.

— Ты мне нравишься. И тогда ещё летом понравился и сейчас. Но если бы сказал это тогда, всё могло бы быть по-другому. Сейчас я… Мне страшно, что ты врёшь. Говоришь несерьёзно. Просто, чтобы возобновить те отношения. Я боюсь поверить тебе и обжечься. Прости, если…

— Ты не виновата. Это я идиот, — голос Макса меняется. Он более спокойный и грустный. Как в тот день, когда он сообщил, что его мама умерла. — Мне тоже жаль, что мне не хватило смелости признаться тебе и себе в своих чувствах. Если бы я сказал это тогда, сразу. Этот кретин имел бы меньше шансов подкатить к тебе.

Повисает тишина. Слышно, как тикает аварийка. Мы оба смотрим в ночную темноту двора.

— Дай мне шанс. Хочешь, назначь испытательный срок. С новыми условиями. Клянусь, пальцем тебя не трону, пока не попросишь сама. Даже постараюсь не пошлить… Кино, прогулки за ручку, разговоры… Ты не поверишь, но я могу быть милым и романтичным…

— Это как раз я хорошо представляю. Свидание на колесе обозрения и завтрак в кровать мне очень понравились.

— Оценила?

— А то. Если бы ты после них снова не становился ледяным и отстранённым, то они были бы на десять из десяти.

— Если бы этот… Твой не писал тебе сообщения во время этих моих порывов, я бы не леденел.

Опять молчим. Он прав. Тогда утром в его кровати мне на телефон приходили сообщения от Антона. И после свидания на колесе, пока гяляли по набережной, тоже писал Антон.

— Давай попробуем с нуля. Но я не хочу, чтобы ты играл. Пытался соответствовать образу романтика. Хочу, чтобы ты был сами собой. И пусть в этот раз между нами не будет тайн. Говорим друг другу всё.

— По рукам, — он протягивает мне свою здоровенную лапищу. Я вкладываю в неё свою ладошку. Пожимаем руки в знак согласия, а затем Макс слегка тянет меня на себя. Лёгкий поцелуй. Короткий и нежный. Которого мне до ужаса мало. Мы застыли в сантиметре друг от друга. Сверлим друг друга глазами.