Два корабля
Шрифт:
– Сейчас "скорую" предупрежу, и можешь прямо с порога осчастливить...
– Шутник... Иди уже... На кухне кофе стынет...
– Ага! Значит кофе всё же для меня, - броском со спины, Василий вскочил на пол и, чмокнув Татьяну в щечку, выскочил в ванную.
Намыливая тело, парень не переставал гонять мысли по кругу, раз, за разом обдумывая произошедшее: "Дошутился... Поздравляю, Василий Петрович - вы влипли... После таких шуток только жениться...". В памяти всплыл взгляд Татьяны, которым она его одарила, когда поверила в серьёзность его намерений. Многообещающий такой взгляд... И это даже очень здорово... Только вот ночевать на работе теперь не получится, заревнует... насмерть... Или к работе, или к лаборанткам... Ладно, переживу, как-нибудь... без лаборанток...
Василий вынырнул из омута воспоминаний и счастливо улыбаясь, набрал номер жены:
– Привет, любимая, как ты?
– Работаю...
– на экране коммуникатора мелькнуло усталое лицо Татьяны, сразу окрасившееся оттенками теплоты и радости:
– Над чем?
– Над работой!
– Татьяна уже вовсю смеялась.
– А...а... Понятно... Британия - это вредно и заразно...
– Я вот тоже думаю, что Лондон на редкость замечательный город... будет... Если оттуда некоторых выгнать...
– Кого?
– Русских.
– И чем тебе не угодили наши соотечественники?
– Тем, что их не отдают...
– А зачем англичане должны их тебе отдать? Тебе уже меня стало мало?
– Тебя всегда много... А "этих" на Омском этапе ждут, не дождутся... Вот и хочу их туда отправить.
– А-а... Ты про старшего Серебрениченко и компанию?
– Про них, родимых...
– Ты будешь смеяться, но его внучек сегодня пытался приказать мне отдать коды нулевого уровня к наноботам...
– Он рехнулся?
– Думаю, что нет. Скорее всего, чувствует, что под ним стул зашатался, вот и пытается купить себе будущее на том берегу...
– Что собираешься делать?
– Ничего... После разговора со мной, он рванул из института как наскипидаренный.
– Что говорят в СБ?
– Пока ничего. Правда, запись разговора, я им только пять минут назад скинул. Наверное, ещё не все прослушали... Кстати, ещё одна новость - представляешь, эти, из Нобелевского комитета, опять мою шкурку выдвинули...
– На что в этот раз?
– Медицина...
– И-и?
– Послал...
– Василий, а ты не думаешь, что не прав, в своей упёртости? Люди ведь искренне пытаются отметить твои достижения, и относятся к тебе с большим уважением.
– Тань, пойми, это именно что вопрос упёртости. Все науки сейчас живут благодаря математике. Её выкладки не используются только в литературе, ну и ещё может быть в паре наук. А всё остальное без неё, лишь мертвый набор высказываний и допущений. Да и современная литература без математики ни туда и ни сюда. Грамотно писать книги умеют только единицы авторов. А вся остальная шелупонь - критики, издатели и прочие литературные деятели, без специального софта вообще с начала двадцать первого века не работают. А эти организаторы из комитета, только и могут, что петь: им, видите ли, по завещанию одного афериста, математикам премию давать нельзя...
– Он не был аферистом...
– Ага, не был... да только одна эта премия тянет на аферу тысячелетия... Ты помнишь, сколько он там родственникам оставил?
– У него могли быть на то причины...
– Да кто спорит? Хотел оставить родственников с носом, вот и устроил аферу с премией...
– Ну, ладно - аферист, а ты тогда кто?
– Осёл...
– ?!!
– Такой же упрямый...
Татьяна рассмеялась, от чего следы усталости и печали исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Помимо воли, Василий залюбовался своей женой:
– Вот и ладно... Теперь наша Таня глупостей не наделает...
– Это когда я, по-твоему, глупость сделала?
– Когда пошла в Научную Разведку.
– Это не глупость...
– Пусть так... Но сделано со зла, или я не прав?
– Прав... Но, ты же знаешь, этот козёл, сначала закрыл мою тему, а потом присвоил все лавры себе...
– И ты решила, что раз кому-то можно красть научные идеи, то почему нельзя тебе? И поэтому написала заявление в НР?
– Вася, не начинай... Я люблю свою работу и "ворую" не для себя... И вообще, это не воровство вовсе, а классическая разведдеятельность!
– Да хоть рыбалкой называй... Я просто соскучился, вот и брюзжу по-стариковски... И, вообще, я думаю, что тебе теперь обязательно вернут тему.
– А толку? Там всё с нуля надо начинать, а время ушло - устарела темка...
– Мои наноботы были не устаревшей, а мертвой темой...
– Сравнил...
– Хорошо... Тогда так... Мне понадобится твоя помощь в проекте СК. Без тебя мозги для кораблей не написать.
Татьяна посмотрела мужу в глаза и вздохнула: "Не шутит... Когда он так смотрит, никаких шуток... Всё очень серьезно".
– Хорошо, уговорил. Только сначала надо закончить все дела по работе и найти замену...
– Полгода у тебя есть...
– Хорошо... Тогда до вечера.
– ?!!
– Вечером буду дома.
– А вот это здорово! Надо Мише позвонить...
– Позвони...
– Татьяна, скосив взгляд в сторону от камеры, слегка нахмурилась.
– Чуть не забыла, англичане всё-таки добились своего...
– Ты про что?
– У них получилось двукратно снизить расход энергии в генераторе энтропийного поля...
– Ладно, дома расскажешь... Я тебя люблю и очень жду.
– И я тебя люблю... до вечера.
Экран коммуникатора мигнув отключился, а Иванов глубоко задумался над новостью которую только что услышал.
***
В памяти Первого всплыл очередной блок данных истории...
В 2081 году группа американских ученых, занимавшаяся разработкой теории метрики пространства, собрала прототип генератора электромагнитного поля. По их задумке, он должен был создавать туннель в двенадцатимерном пространстве. Которое, по отношению к нашему трехмерному субпространству, является четвертым измерением. Иными словами: "временной туннель".
Хотели как лучше - мгновенное перемещение в пространстве, первоклассное средство доставки для ядерного оружия, никакая противоракетная система не спасет... А получилось как всегда. Дырочку в метрике пространства они конечно пробили. Только вот, через эту дырочку, энергия начала утекать как в бездну. Сам генератор мгновенно замерз до нуля по Кельвину, ну а дальше всё по классике - ослабление воздействия обратно квадрату расстояния. Господа ученые так обалдели, что не сразу отключили установку. Она сама отключилась, когда на половине Северной Америки свет погас.